Ромэн слегка отступает назад, задыхаясь, прежде чем заговорить. И когда он говорит, меня пробирает мороз до костей. В его голосе достаточно враждебности, он может быть торнадо, нацеленным на разрушение, и мне страшно представить, какое разрушение он оставляет после себя.
— Удачи в объяснениях, — бормочет Ромэн, все еще касаясь своими губами моих, прежде чем толкнуть меня в грудь. Это заставляет меня отступить назад и убраться с его пути, но он не уходит. Просто садится на край стола и смотрит за мое плечо в сторону двери.
То, как меня охватывает тревога, и огонь, который я чувствую в своем сердце, говорит мне, что происходит, еще до того, как я оглянулся. Но это не мешает подкатить к горлу желчи, когда я оборачиваюсь и вижу Ривера, прислонившегося к открытому дверному проему. Руки скрещены на груди. Его лицо не выражает ничего.
Черт.
Глава 23
РИВЕР
Злость кипит, пока я изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Но это трудно. Чертовски трудно видеть вину на лице Рейна, когда он поворачивается ко мне. Добавь к этому злорадную ухмылку Ромэна, и я уже готов распустить руки.
Но я не такой и никогда не буду.
Даже когда ядовитые слова Ромэна «Это из-за него?» прозвучавшие как мерзкое оскорбление, привлекли мое внимание, я был в порядке. Даже когда вошел в комнату посмотреть, как все разыграется между ними, я не хотел его бить.
А сейчас я думаю... как он, блядь, посмел?
Я знаю, что у Ромэна и Рейна были незаконченные дела, но, черт возьми, как он мог устроить подобное прямо у меня на глазах? Черт побери, поцеловать Рейна, как будто имеет на это право? Не знаю, когда он понял, что я наблюдаю за ним из дверного проема, но когда он посмотрел на меня, я знал, что он делает это, чтобы быть мудаком.
И если б это все, что было, я мог с этим жить. Повозмущался бы немного и забыл.
Но хуже всего то, что Рейн не вырвался. Он блядь стоял и принимал это. Я видел, как он расслабился, как напряжение покинуло его, приняв то, что делал Ромэн. Словно ему было все равно, что я могу войти в любую секунду, или что мы спали вместе последние пять ночей, или что он трахал меня большую часть времени, пока мы были здесь.
Ему было все равно, что его целует Ромэн..
Рейн хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, не давая ему начать.
— Я не хочу ничего слышать.
— Но, Ри...
— Я сказал, — рычу я сквозь стиснутые зубы, — что не хочу! Ничего! Слышать!
Он замолкает, сжимая губы, а я перевожу взгляд на Ромэна. На его лице нет ни капли раскаяния за грязную игру и полушутливую попытку заставить Рейна сбежать с ним. Ромэн посмотрел мне в глаза, перед тем как поцеловать Рейна и сказать всю эту чушь насчет дать ему еще шанс. Чтобы они могли быть вместе.
Да ну на фиг.
Но при таком раскладе я не удивлюсь, если это сработает.
Боже, я знал, что было глупо приезжать сюда с ними обоими, но все равно сделал это. Я позволил своему сердцу взять верх над разумом. И посмотри, куда это меня привело. Под перекрестный огонь двух парней, которые явно не могут понять, что, черт возьми, они значат друг для друга. Даже когда моя интуиция подсказывала мне разобраться с этим самому.
Но я идиот, я впустил Рейна. Снова.
В мое тело, в мой разум и в мое гребаное сердце.
Я ненавижу то, что в очередной раз мы доказали, что мы всего лишь никто.
И почти... все.
И осознание этого разрывает меня на части.
Я качаю головой и тихонько смеюсь, глядя на Ромэна.
— Я не знаю, почему я вообще удивляюсь. С самого момента как я переступил порог этого дома ты ясно дал понять, что не питаешь особой любви ко мне.
Ромэн ничего не говорит, просто пожимает плечами и улыбается, и это разжигает во мне огонь. Для него это игра, наполненная душевной болью и агонией, и он в большинстве случаев был кукловодом. Питался моей неуверенностью, позволял мне предполагать самое худшее.
И все ради чего? Чтобы Рейн был его содержанкой, любовником или как там это еще можно назвать?
Эта ситуация настолько смехотворна, что мне хочется засмеяться, но я не могу. Потому что на кону стоит моя жизнь и парень, которого я люблю. Человек, ради которого я бы прошел сквозь огонь и воду, за которого я боролся, но такое чувство, что борюсь только я один.
Если я не откажусь от Рейна, то никогда не выберусь из этого дерьма живым и не стану похожим на себя прежнего.
— Он тебе нужен? — спрашиваю я Ромэна, в моем голосе звучит спокойствие, которого я не чувствую. Следующие слова выходят с привкусом лжи на языке. — Забирай. Он мне на хрен не нужен. Мне надоело бороться.
Глаза Рейна расширяются в панике.
— Рив, я не...
Я пригвоздил Рейна взглядом, который заставил его остановиться на месте.
— Я слышал столько вранья от тебя, что хватит на всю жизнь. — Оглянувшись на Ромэна, я насмешливо произнес. — А ты? Ты не лучше. Для тебя, как и для всех вас в этом тайном обществе, которое ни хрена не помогло нам разобраться в этом бардаке, обман — это и есть суть вашей игры.
Рейн шагнул ко мне, но я отпрянул, не решаясь подпустить его ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Я уже все решил, как только увидел, что он поддался Ромэну. Но знаю, что у меня не хватит силы воли противостоять ему, если он дотронется до меня.
— Все, что вы оба делаете, это вносите хаос в жизнь всех вокруг. Вы пара, созданная в аду, и вы, блядь, стоите друг друга.
Они оба молчат. Да и что они скажут? Мы все знаем, что я прав.
Облизнув губы, я криво усмехнулся, чтобы скрыть массу эмоций, захлестнувших меня, когда я снова обращаюсь к Ромэну.
— Считай, что угроза устранена.
Я не даю ни одному из них шанса что-либо сказать, выбегаю из кабинета и бегу в спальню, где на полу лежит моя сумка. Хватаю ее и начинаю запихивать свои вещи так быстро, как только могу. Потому что я не могу оставаться здесь ни минутой больше.
Можно во второй раз оказаться в дураках из-за этой дебильной штуки под названием «надежда», а можно попросить судьбу трахнуть тебя в задницу в третий раз. Я не собираюсь торчать здесь из-за этого дерьма.
Застегивая сумку, я слышу звук открывающейся двери и тяжелые шаги.
Я знаю, что это Рейн, как всегда. Просто знаю, еще до того, как он заговорит. Черт, я не удивлен, что он последовал за мной сюда.
Но когда слышу, как защёлкивается замок на двери, я срываюсь.
— Какого хрена ты делаешь?
Рейн поднимает бровь.
— Я? Какого хрена ты делаешь… — Его слова обрываются, когда он замечает сумку в моей руке. — Ривер, положи сумку и дай мне объяснить.
— Я ухожу, сейчас, — шиплю я. — Я сглупил, когда приехал сюда. Черт, застрять с тобой в хижине на пять недель итак было сущим кошмаром. Не знаю, зачем согласился на еще одну неделю, если я уже видел это шоу раньше. Это всегда заканчивается разочарованием.
А еще пошел ты на хрен, если думаешь, будто заслуживаешь хоть какого-то шанса на объяснение, когда я дал тебе, блядь, все.
Я крепко сжимаю сумку, когда понимаю, что у меня нет выхода. Рейн стоит напротив единственной двери из этой комнаты.
— Ты не уйдешь. Это небезопасно, — говорит Рейн, скрестив руки на груди. — Тед здесь. Так что извини, mo grá, но ты не исчезнешь из моего поля зрения, пока вся эта ситуация не разрешится. С помощью Анклава или без. Потому что в данный момент он в отчаянии, и я не позволю тебе подвергать себя опасности.
У меня сводит челюсти, когда я бросаю сумку через всю комнату и подхожу к нему.
— И с чего ты взял, что у тебя есть право голоса, что мне делать или куда идти? Ты не мой опекун, Рейн. Я взрослый человек, способный принимать свои чертовы решения, так что перестань относиться ко мне как к гребаному ребенку.