Когда прольется дождь (ЛП)

Любимым? Определенно.

Я перевел взгляд на его лицо и увидел, что лоб Рейна покрыт морщинами беспокойства.

— О чем?

— Я не хочу Ромэна. Я никогда его не хотел, — настаивает Рейн, и я смотрю на его лицо. — Я хочу только тебя, mo grá.

Я вижу это в его глазах, я могу поверить ему. Довериться ему.

— Я знаю, — шепчу я.

Я наблюдаю за Рейном, когда провожу рукой по его руке, прослеживая татуировки, покрывающие его кожу. Богатая коллекция кельтских символов и узоров, все они замысловато собраны вместе, как произведение искусства.

— Ты сам все это придумал? — тихо спрашиваю я, перебирая пальцы на его запястье.

— Да, сам. Думаю, это делает их немного более особенными. Они стоят боли.

Я киваю в знак понимания, переворачивая его руку запястьем вверх. И тут я замечаю новую тату, которого не было, когда мы были в хижине.

Проведя подушечкой большого пальца по единственному слову, я замечаю, что слово не написано так, как все и явно отличается. Это означает, что он сделал ее где-то в январе или феврале. Я пытаясь прочитать слово, прекрасно зная, что это гэльский язык.

— A-b-h-a-i-n-n, — бормочу я, произнося слово по буквам и глядя ему в глаза. — Я правильно произнес? Что это значит?

Рейн наклоняется и прижимается поцелуем к моим губам, улыбаясь им, прежде чем прошептать:

— Abhainn.

Прижавшись носом к его носу, я тихо отвечаю:

— Да?

Он усмехается, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, это то, что здесь написано. Abhainn. Ривер. Твое имя.

Я качаю головой, смотрю на Рейна, и мысли начинают кружиться. И почему-то первое, что вырывается из меня, наверное, самое нелепое из всех.

— Я думал, что оно пишется не так. Звучит совсем по-другому.

Рейн смеется горловым смехом и вжимается лбом в мое плечо, пряча улыбку.

— Это гэльский язык.

Я тоже улыбаюсь, когда он смотрит на меня, и улыбка только растет, когда Рейн прорисовывает ямочку на одной из моих щек, сосредоточившись на задаче.

— Ты правда сделал татуировку с моим именем?

Он кивает, все еще играет с моей ямочкой пальцем.

Я усмехаюсь еще больше, забавляясь его увлечением ими.

— Это самое большое «нет-нет» в истории татуировок. Когда ты сделал ее?

Он пожимает плечами, глядя мне в глаза.

— По дороге домой из аэропорта, когда встретил Ромэна.

Мое сердце сжимается... зачем ему это делать, когда на тот момент мы были просто... никем? Откуда у него столько веры, что мы справимся? Он рискнул, зная, что мое имя будет красоваться на его теле до конца его жизни, даже если мы никогда не помиримся?

Я тяжело сглатываю и переплетаю свои пальцы с его.

— Даже если мы не были вместе? Даже несмотря на то, что ты сказал...

— Даже несмотря на это, Abhainn, — бормочет Рейн, большим пальцем проводя по тыльной стороне моей руки, и я наслаждаюсь, как он постоянно чувствует потребность прикоснуться ко мне. Это похоже на все, чего я когда-либо хотел.

Счастье. Удовлетворение. Радость.

Любовь.

И если это не придаст мне уверенности, что он со мной надолго, то ничто не поможет. Потому что ты просто так не будешь наносить чье-то имя на тело.

— Для меня не имело значения, что мы не вместе, или никогда больше не будем вместе. Я просто должен был это сделать. — Он замолкает и смотрит мне в лицо, его глаза выражают столько же, сколько и его слова. — Твое имя уже было выгравировано на моем сердце и запечатлено в моей душе. Единственное место, где его не хватало, — это на моей коже.

И это все, что требуется, чтобы эмоции задушили меня, лишив способности говорить. Вместо этого я снова рассматриваю надпись, вытатуированное идеальным почерком мое имя. Отметив его как моего, чтобы весь мир видел.

— Я тоже хочу, — говорю я, когда наконец снова обретаю голос.

Он качает головой.

— Татуировку с твоим именем?

Я ухмыляюсь.

— Нет, придурок. С твоим именем. Как по-гэльски «Рейн»?

Он нахмуривает брови.

— Báisteach, кажется? — говорит Рейн, но звучит не слишком убедительно.

— Неважно, — смеюсь я, притягивая его ближе. — Я придумаю что-нибудь еще.

Я чувствую его ухмылку на своем лбу, прежде чем Рейн нежно целует меня туда.

— Что бы ты не придумал, мы сделаем вместе. Все, что ты захочешь.

Я вскидываю бровь и решаю проверить.

— Я хочу одинаковые татуировки на члене. На наших задницах.

Конечно, я не удивлен, когда он отметает эту идею с глубоким смехом.

— Не в этой гребаной жизни, mo grá.

Глава 24 РИВЕР

День седьмой: четверг

На следующее утро я растянулся на кровати на животе, одетый лишь в боксеры и прикрытый тонкой белой простыней. Штудируя учебник, я надеюсь компенсировать все пропущенные занятия за оставшиеся каникулы.

Кто бы мог подумать, что прогулы уроков в конечном итоге окажутся не такой уж хорошей идеей, верно?

Увидев краем глаза как Рейн проскользнул обратно в мою комнату, я отложил книгу. Он поставил свою сумку рядом с моей, взял из нее пакет и понес к кровати.

— Что это? — спрашиваю я его, перекатываясь на бок.

— Не знаю. Он лежал на моей кровати, когда я пошел собирать свои вещи, — говорит он, присаживаясь рядом со мной. Рейн был полураздетый, в одних только спортивных шортах. Я стучу пальцами по книге и изо всех сил стараюсь держать руки при себе, потому что мне нужно учиться. А не прыгать на своего парня.

Черт, так приятно думать. Наверняка еще приятнее сказать, но никто из нас не произносил этого слова вслух. Возможно, потому что это слово кажется чертовски неточным для описания того, кто мы друг для друга.

Рейн ставит между нами пакет на кровать, и я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица, пока Рейн достает из сумки маленькие тюбики акриловых красок, одну из тех палитр, которыми пользуются художники, несколько кистей и сверток холста.

— Это ты принес? — спрашивает он, глядя на меня, ставя тюбик белой краски на кровать.

— Не-а, — осторожно отвечаю я.

Но догадываюсь кто.

Рейн хмурится, снова заглядывая в сумку, и достает сложенный лист бумаги. Он не разворачивает его, а переводит взгляд с меня на бумагу, и выражение его лица немного смягчается.

— Ромэн? — спрашиваю я, озвучивая свои подозрения.

— Ты мне скажи, — прочищает горло Рейн, протягивая записку.

Я качаю головой, не желая знать, что в ней написано.

— Все в порядке.

Рейн хмурится и бросает записку на кровать рядом со мной.

— Я не хочу, чтобы между нами были секреты. И я знаю, как ты относишься к Ромэну. Так что прочти сам.

 Вздохнув и оперившись на один локоть, я беру записку и разворачиваю ее, читая всего три слова. Мое лицо, должно быть, бесценно, потому что Рейн засмеялся, когда я прочитал вслух.

— «Прости меня. Ромэн». — Я в неверии качаю головой и переворачиваю записку, ища другие слова, которые могли бы там быть. Но не нахожу. — И это все?

Рейн смеется, забирает ее у меня и читает сам, а затем кладет обратно в пакет.

— Ага, думаю да.

— Если это все, что там написано, тогда почему ты решил показать мне?

Ухмыляясь одним уголком рта, Рейн наклоняется ко мне, и мягко целует.

— Потому что ты не знал, что там написано. Там могло быть его признание в любви ко мне или еще что-нибудь. Да, это не так, но я хотел доказать тебе, что говорил серьезно и не хочу ничего скрывать. Поэтому я сначала дал тебе прочитать.

Я прокручиваю его логику в голове и смеюсь.

— Хорошо, я понял тебя.