— Я понимаю, — говорю я ему. Потому что чувствую то же самое.
Хотя моя семейная жизнь была намного лучше, чем у Рейна, мы оба испытываем трудности, когда дело доходит до любви. Дарить ее людям, которые ее не заслуживают, и знать, что никогда не получим достаточно ее взамен. Это чертовски отстойно, но из-за этого я еще больше ценю это чувство. Поэтому я не сомневаюсь, что Рейн чувствует то же самое.
— Черт, — говорит он, в его голосе звучит ироничный смех. — Если бы я знал, что эти три маленьких слова вызовут такую реакцию, я бы не боялся их сказать.
Это привлекает мое внимание.
— Когда ты узнал?
Рейн снова начинает водить кистью по моей спине легкими движениями, молчит минуту, а потом говорит.
— В хижине. В последнюю ночь, когда мы были там. — Он замолкает и облизывает губы, а прослеживаю за ним взглядом. — Я правда это сказал. Но ты спал. И я сказал это на гэльском.
— Я думаю, это жульничество. — тихонько смеюсь я.
— Вроде того, — усмехается он, возобновляя смешивание светло-голубого цвета перед нанесением его на мою кожу. — Но я все равно сказал. Что само по себе уже чудо. Но сказать тебе, пока ты не спишь, да еще и на понятном тебе языке?
Я вздохнул и снова закрыл глаза.
— Что ж, я рад, что ты это сделал.
Рейн снова замолкает, продолжая работать, позволяя мне потеряться в уютной тишине между нами. Я не знаю, прошло несколько минут или часов с тех пор, как мы разговаривали. Но это не имеет значения.
Все еще трудно поверить, что это происходит на самом деле. После нескольких месяцев, которые мы провели в разлуке, я никогда не ожидал такого поворота событий, даже если бы надеялся на это каждый день.
Словно прочитав мои мысли, Рейн прочищает горло.
— Я знаю, сейчас мне кажется, что так и будет, но это не всегда будет так легко.
— Я знаю.
— Уверен? Мы будем ссориться. Зная нас, вероятно, вечно.
Рейн смотрит на меня.
— Нам всего двадцать один год, — шепчет он. — Как мы можем знать, что это навечно, когда сами еще едва пожили?
Я вспоминаю слова Тейлора, сказанные в тот день, когда мы все вместе были в Вейле, и на секунду задумываюсь над безумным советом лучшего друга в стиле Йоды.
— Когда человек, с которым тебе суждено быть, встает у тебя на пути, ты хватаешь его и держишься изо всех сил. И неважно сколько нам лет. Ты частенько можешь услышишь, что некоторые люди встречают в пять лет свою родственную душу или что-то в этом роде. Кто сказал, что мы не можем встретить свою половинку в двадцать один год?
Рейн приподнимает брови.
— Ты хочешь сказать, что я твоя родственная душа?
Я закатываю глаза.
— Смейся сколько угодно. Но если бы это было так, мы бы были навсегда вместе, верно? Это не я глупый. Это логика.
Он качает головой в шутливой невинности.
— Нет. Не логика. Как по мне, так это что-то совершенно другое.
Господи боже, я убью его.
Я вздыхаю.
— Ну же давай. Пожалуйста, Рейн, поделись с классом.
С совершенно серьезным лицом он наклоняется ко мне и говорит.
— Звучит и выглядит очень похоже, — он замолкает для драматического эффекта, и засранец действительно взмахивает на меня ресницами. — На эмодзи с влюбленными глазами.
Я моргаю, изображая безразличие, когда на его лице медленно появляется ухмылка.
— О, да ладно. Это смешно, и ты это знаешь.
Взмах ресниц.
— Это нормально Рив, если ты смотришь на меня глазами с сердечками. Ты ведь знаешь это, да?
Взмах ресниц.
— Слушай, я не осуждаю тебя за это. В конце концов, я твоя родственная...
Рейн не успевает договорить, потому что я бросаюсь на него, одним быстрым движением повалив его на матрас, устроившись на его коленях и прижав руки Рейна над головой.
Его палитра и тюбики с краской, большинство из которых закрыты, но есть и несколько открытых, разлетаются по белой простыне на кровати. Краска повсюду, даже на его груди и на волосах, разбрызгана и размазана по кровати. Беспорядок только усиливается, когда он переворачивает меня на спину все еще с его влажной работой на моей коже.
— Душа, — заканчивает он, с коварной ухмылкой на губах. — А теперь посмотри, какой беспорядок ты устроил, Abhainn. Здесь повсюду краска, — грубо шепчет Рейн, вжимаясь своими бедрами в мои. — Ты хотел получить еще один раунд секса с краской? Ты ведь знаешь, тебе нужно было только попросить.
Я бросаю на него еще один взгляд, решив не думать своим членом.
— Нет, я хотел заставить тебя заткнуться из-за этой ерунды про родственную душу. Забудь, пожалуйста, что я вообще это говорил.
Он ухмыляется.
— Ты знаешь, что лучший способ заставить меня заткнуться — это засунуть...
Я закрываю Рейну рот ладонью, физически прерывая его. Вот только этот придурок лизнул мою ладонь, и от неожиданности я отдергиваю руку.
Я вытираю руку, покрытую его слюной, о его лицо.
— Я тебя ненавижу.
— Я тоже тебя ненавижу, — говорит он и медленно целует меня в губы. Когда Рейн отстраняется, то встречается с моим взглядом, улыбаясь моей любимой улыбкой. Той, которая говорит, что он мой, и я не могу сдержать свою ухмылку. Ямочки и все такое.
— Да? — смеюсь я.
— Ага, — соглашается Рейн, снова целуя меня. — Очень-очень сильно.
Глава 25
РИВЕР
Услышав грохот из фойе, я бегу в гостиную. На полу повсюду разбросаны осколки огромной вазы эпохи Мин, а Каллум стоит с двумя сумками в руках и ухмыляется, глядя на беспорядок, не замечая меня.
— Упс, — шепчет он и начинает оглядываться по сторонам.
Я делаю шаг назад за угол, надеясь вовремя скрыться из виду, прежде чем меня заметят. К счастью, это срабатывает.
Ашер входит в фойе через открытые входные двери, и вздыхает, глядя на беспорядок.
— Черт возьми, Кэл, моя мама чертовски разозлиться.
— Почему? — смеется он, закидывая одну из сумок себе на плечи. — Все равно это штука отвратительна.
Ашер закатывает глаза и направляется на кухню, но проходя мимо, замечает, что я прячусь за углом. Я поднимаю палец к губам, в знаке ничего не говори, на что Ашер лишь ухмыляется и качает головой, а затем идет на кухню за веником.
— Ромэн! — кричит Каэде от входной двери, выглядя взбешенным. Сначала я подумал, что он просто злится на что-то, но теперь начинаю понимать, что это просто его естественное состояние.
Минуту спустя, когда Ашер снова проходит мимо меня, чтобы убрать за Каллумом, из коридора появляется Ромэн. На его лице скучающее выражение, когда он смотрит на Каэде.
— Ты звал?
— Мы уходим, Ро. Сейчас же.
Он качает головой, выхватывает совок из рук Эша и начинает помогать ему собрать осколки.
— Да, пошло все. Вы, ребята, идите, а я остаюсь.
Челюсть Каэде заметно дрогнула. Его пальцы дергаются на ручке, явный признак разочарования.
— Может, у меня пока и нет ключа от Анклава, но власть здесь по-прежнему принадлежит мне. Так что делай, что тебе говорят, и иди собирать свое барахло.
Ромэн бросает взгляд на Ашера, когда тот сметает последние осколки в совок.
— Не смотри на меня, Ро. Ты слышал своего отца. Это мой дом, так что я не обязан уходить, если не хочу.
— А ты? — подталкивает Ромэн.
Ашер смотрит в мою сторону и на мгновение встречается с моими глазами, прежде чем вернуться к своей задаче.
— Нет, не хочу. Я подумал, что мне нужно немного времени, чтобы отдохнуть от всех вас, засранцев. Знаешь, пока моя жизнь не превратилась в чертов балаган после инициации, и я не застряну с вами навсегда?