Грустный и не выспавшийся Алексей хмуро поприветствовал меня и молча двинулся в сторону машины. Место, где проживала Саша, находилось не далеко, но он, как и Анатолий, предпочитал передвигаться на автомобилях. Но водил он по-другому. Бережно, аккуратно поворачивая, не спеша, словно весь мир для него не имел никакого значения, пока он крутил руль. Доехали мы в тишине, давившей на меня изнутри. Небольшой домик на четыре этажа больше напоминал собой общежитие советского типа, с обветшалыми стенами и разбитыми местами окнами. Я вылез из машины и пристально обвел дом глазами. Если верить тому, во что была одета вчера Александра — она явно экономила на всем, чтобы позволить купить дорогую одежду. Одна сумочка, что валялась при ней, выглядела как моя месячная зарплата вместе с премией. Про которую я, наверное, должен забыть.
Алексей поежился на холоде и с прохладой в голосе заявил:
— Хозяйка опаздывает, сказала, будет на месте через полчаса.
— Тогда пройдем внутрь, нечего на улице ждать, да заодно, с соседями пообщаемся…
Мой спутник что-то пробурчал и двинулся к покосившемуся подъезду. Я лишь сжал кулаки в карманах и двинулся следом. Этих двоих нельзя разлучать, Славика и Лешу. Стоит им оказаться на задании раздельно — оба превращаются в угрюмых и нелюдимых парней, готовых растерзать любого за малейший косяк.
На удивление, в подъезде все выглядело очень прилично. Покрашенные стены, чистая плитка, цветы в горшочках. Даже на свистящих от ветра окнах висели кружевные тюли. Умеют же некоторые люди уют создавать даже в таких забытых богом и коммунальными службами местах. На лестничной клетке, возле двери под номером «Три», где, если верить бумагам, проживала Александра, лежал веселенький коврик: «Ключи, телефон, плита, утюг — если хоть на каком-то слове екнуло сердце, то проверь еще раз». Удобная вещь, только список для таких, как мы, параноиков нужно делать побольше. Особенно для женщин, у которых помимо прочего есть армия утюжков для волос, завивок, ламп и прочего, которые всегда всплывают в сознании, даже если она не пользовалась ими долгое время. Леша профессиональным движением поднял коврик, заглянул в горшочки с цветами и деловито дотянулся до рамки двери.
— Никто больше не оставляет ключи в таких очевидных местах, — ехидно сказал я. — Времена другие, так уже мало кто делает.
— Ну ты-то наверняка знаешь, офисник, — буркнул он, продолжая поиски.
— Вы чего тут шаритесь, бездельники!
Дверь напротив распахнулась и из нее высунулась седая голова пожилой женщины. С опаской выставив перед нами длинную палку, она строго оглядела нас:
— Кто такие? Мне что, опять полицию вызывать?
— Не нужно, уважаемая, мы уже здесь, — Леша вытащил корочку и показал женщине.
— Чего вам? Наконец-то решили эту шалашовку повязать? Давно пора, она тут мужика водит, явно из семьи украла, брак чужой рушит, — дама приоткрыла дверь пошире и строго оглядела нас. — Или вы тоже к ней?..
— Да, расследуем. Александру убили вчера ночью, нам необходимо попасть в квартиру…
— Как убили? Только же что дверь хлопнула!
— Как хлопнула?
— Ну вот так, как всегда, она дверьми как ударяет, у меня с потолка штукатурка сыплется, а у меня, между прочим, сердце больное, — она поджала губы и зло глянула на дверь. — Она ключи над дверью прячет, если надо…
Леша скривил губы, но промолчал, показывая соседке жест, чтобы она сохраняла тишину. Прижавшись ухом к двери, он просигнализировал мне отойти в сторону.
— Там кто-то есть, — прошептал он и тихо толкнул дверь плечом.
Я машинально сжал руки в карманах, держа несчастную зажигалку в тисках. Леша показал мне три пальца, и я молча кивнул, доставая телефон и отправляя экстренное сообщение Эдуарду Семеновичу.
Два пальца.
Принимаю позицию у стены, следя за тем, как оперативник достает пистолет и готовится ворваться в помещение. Непонятно зачем задерживаю дыхание.
Один.
Грохот выбитой двери нарушает тишину в подъезде, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание — замедлиться от перенапряжения.
Алексей заходит первым, выставив перед собой пистолет. Я наблюдаю за всем как в остросюжетных фильмах, видя напряженные руки напарника, который идёт первым, держа на прицеле неизвестность. Медленно иду за ним, хотя понятия не имею, какая польза от этого поступка, у меня даже оружия нет. Несмотря на страх и волнение, я чётко фиксирую каждую деталь. Полка для обуви, заставленная яркими босоножками и туфлями, явно не по сезону. Полуразобранная коробка с книгами у обшарпанной стены.