— Как ты говоришь имя этого артефактора? — мне почудилось в его голосе что-то угрожающее.
— Алиан Радарог. А тебе зачем?
— Для расширения кругозора.
Теперь Корвейн посмотрел на меня:
— Ну как? Успокоилась?
— Да. Отпусти меня.
Я слезла с его коленей и села рядом на землю.
— Рони, нельзя быть такой доверчивой.
— Он воздействовал на меня магически.
— Все равно нельзя.
— И это говоришь ты? — я даже зло хохотнула. Корвейн повернулся ко мне всем корпусом и приподнял брови:
— Не понял. Что за претензии?
— Хватит, Корвейн. Ты прекрасно знаешь о чем я. Ты сам собирался воспользоваться моей доверчивостью. Но на мое счастье я даже целоваться не умею, и ты решил не обижать наивную глупую девочку. Не так ли?
Корвейн замер на мгновение:
— Ты что, подслушивала? А ты знаешь, что подслушивать нехорошо?
— А ты знаешь, что соблазнять невинных девушек нехорошо?
Корвейн прищурился:
— Рони, если бы я хотел тебя соблазнить, я это бы уже давно сделал. А то что ты подслушала — это был глупый трёп. Я не спешу делиться сокровенными чувствами с приятелями.
Да, да, конечно. Очередной маг пытается запудрить мозги наивной мне.
— Как бы то ни было, Корвейн, я больше никому не верю. А магам особенно.
Корвейн хмыкнул: ну да, после всего, что я ему рассказала трудно представить мою недоверчивость.
— Ладно, пойдем, провожу. Пока опять во что-нибудь не вляпалась.
Он помог мне подняться на ноги, потянув за руку. Задержал мою ладонь в своей, вызвав у меня смущенный румянец на щеках. Даже разозлилась на себя: вот только что зарекалась не иметь никаких дел с магами, а сама млею от случайного прикосновения. Отняла свою руку, проворчав:
— Не надо так смотреть на меня, Корвейн. Иначе я вновь обвиню тебя в попытке соблазнения.
Он рассмеялся:
— Я даже еще и не пытался. Но настойчивость, с которой ты намекаешь на соблазнение, мне нравится.
Мы как раз подошли к зарослям сирени, за которыми уже начинались дорожки студгородка. И в тот момент, когда я уже готова была ринуться сквозь кустарник, Корвейн привлек меня к себе. Он целовал нежно, медленно, словно наслаждаясь каждой секундой. В первый момент у меня даже ноги задрожали. На задворках сознания мое благоразумие вопило о том, что это маг! Что верить им нельзя! И я соглашалась с ним, но вырываться не спешила. Еще одно мгновение блаженства, еще одно касание губ, еще немного нежности и неги…
Когда я вернулась в комнату, Саами с удивлением посмотрела на меня:
— Ты чего какая?
Плюхнувшись рядом с ней, я пробормотала:
— Я была с Корвейном.
— В смысле?!
— В прямом. Я была с Корвейном и мы целовались.
— Только целовались? — Саами сверлила меня взглядом.
— Да. А ты о чем подумала? — а когда я поняла, о чем подумала соседка, вспыхнула:
— Саами!
— Я просто уточнила. Мало ли…
Глава 17
Заговорщики
Артефакт от Алиана представлял собой зелено-голубой камень каплевидной формы на серебряной цепочке. По всему видно, это украшение следовало носить на шее, но я, рассмотрев камень, сунула артефакт в карман платья. Зла я на Алиана была неимоверно, но это же не значит, что нужно отказываться от такого полезного артефакта. С ним я спокойно могу и к Шустрику ходить, камень будет блокировать мою чувствительность и значит, моей спящей магии ничего не угрожает. Вот сегодня вечером и опробуем камешек.
Прошедшую ночь я много думала о сложившейся ситуации, размышляя, как бы мне выбраться из всей этой каши с наименьшими потерями. И все упиралось в мое полное незнание свойств магии, особенностей её пробуждения и угрозы которую она несла. А значит, прежде чем на что-то решаться и что-то предпринимать, надо больше узнать о своей ментальной магии. Теперь-то я ученая, дважды повторять свои ошибки не собираюсь.
Я намеревалась полностью погрузиться в учебный процесс, тем более что в связи со всеми экспериментами уделяла учебе меньше времени, чем следовало бы. Но моим правильным порывам было не суждено сбыться, потому что перед второй лекцией весь Институт облетела сногсшибательная новость: к нам в больничный корпус попал сам принц Михаэль, младший сын Императора. Как он оказался в Тороне, и что именно с ним случилось — никто из студентов не знал, а магистры не собирались нас посвящать в курс дела. Но вокруг больничного корпуса было выставлено оцепление, состоящее из городской стражи Торона и личной охраны принца. Приток страждущих свели до минимума, отправляя всех желающих исцеления в Торон.