Утром она проводила Лидию в аэропорт, та улетала в Лондон по работе на несколько дней. Вернувшись в квартиру, Олимпиада по привычке подошла к автоответчику. Нажав на кнопку, она услышала: «Олимпиада Аркадьевна, Вас беспокоит директор детского дома. Мы получили Ваше письмо. У нас есть мальчик, подходящий по возрасту. Он попал к нам как раз в то время, когда пропал ваш внук. Можете приехать, посмотреть». И дальше был надиктован адрес. Это был подмосковный детский дом. После того, как в Москве поиски не дали результатов, Олимпиада с Лидией решили расширить круг и проверить детские дома области.
Олимпиада заметалась по квартире, куда бежать и что делать, она не знала. Самолёт, увозивший Лидию в Лондон, был уже в воздухе. Посоветоваться было не с кем. После целого года безуспешных поисков Олимпиада не могла ждать ни минуты.
Диспетчер такси вежливо объяснила, что свободных машин нет, и придётся подождать минимум два часа. Два часа? Сейчас для Олимпиады это была целая вечность. Она бросила в сумочку пачку банкнот и выбежала на улицу. Поймав машину, и озвучив адрес, она всю дорогу напряжённо смотрела вперёд, мысленно подгоняя старенькие жигули, которые плелись, как ей казалось, с черепашьей скоростью.
Водитель пообещал ждать её у ворот, но попросил, на всякий случай расплатиться. Олимпиада достала из сумочки пачку купюр, не обратив внимания на округлившиеся глаза таксиста, отсчитала нужную сумму и скрылась в дверях двухэтажного здания, но через несколько минут вернулась, едва сдерживая слёзы. Мальчик оказался совсем не похожим на Даньку. Чёрные глаза, чёрные кудряшки и смуглое личико. А её внук был голубоглазым и светловолосым.
Водитель не лез с расспросами, за что Олимпиада была ему очень признательна. Она погрузилась в свои мысли, не замечая ничего вокруг, поэтому не придала значения тому, что машина остановилась на обочине дороги среди леса.
–Кажется, я не туда свернул, – озабоченно произнёс водитель, – будьте добры, передайте мне карту, она справа от Вас, в дверном кармане.
Олимпиаде пришлось изрядно покопаться, чтобы среди газет, рекламных буклетов и других бумажек отыскать ту самую карту. А потом – темнота, провал. Олимпиада не могла вспомнить, что произошло.
Сидя в овражке в незнакомом лесу, Олимпиада безуспешно пыталась, понять, как она здесь оказалась. Может, мы попали в аварию, думала она, тогда где машина и водитель? Гула трассы совсем не слышно, значит дорога далеко.
Надо было позвать на помощь, но вместо крика из горла вырывались шипение и хрип. Кричать не получилось, тогда надо вставать и выбираться отсюда. Но встать оказалось не так просто. Перед глазами всё расплывалось, и Олимпиада вдруг поняла, что видит собственные щёки. Проведя ладонями по лицу, она пришла в ужас, голова раздулась, как воздушный шарик, левая щека, лоб и волосы были покрыты коркой из запёкшейся крови. Ощупав макушку, она снова потеряла сознание от шока, потому, что ощутила под пальцами кости своего собственного черепа.
Снова Олимпиада очнулась оттого, что почувствовала на своём лице горячее прерывистое дыхание. Она открыла глаза и увидела брылястую морду. Собака внушительных размеров пристально рассматривала странную женщину, непонятно зачем зарывшуюся в еловые колючие ветки. Возможно, пёс воспринял это, как игру в прятки.
Если здесь собака, то где-то поблизости должен быть её хозяин, сообразила Олимпиада. Она так обрадовалась этому обстоятельству, что напрочь позабыла о своей неприязни к собакам, кошкам и попугайчикам, даже серая крыса показалась бы ей в эту минуту милым существом, лишь бы вывела её бедную из этой чащи к людям. Кричать она не могла, значит, оставалось, не упуская собаку из виду, следовать за ней.
Тем временем, бульдог отошёл на несколько шагов и сел, не спуская глаз со странной женщины.
–Собачка… Хорошая… Пёсик… Миленький…– Олимпиада пыталась шептать, а вместо шёпота получался хрип временами со свистом. – Дружочек, дорогой, не оставляй меня здесь… Прошу тебя, не убегай…
Обливаясь слезами в три ручья от непереносимой боли, боясь снова потерять сознание, Олимпиада всё-таки медленно выползла на четвереньках из овражка, посидела немножко, переводя дыхание, и, обхватив молодую сосенку, с великим трудом встала на ноги.