–Что я в гараже в обнимку с бутылкой, – продолжил за неё Игорь.
Настя промолчала, а он добавил:
–Присядь.
Когда она пристроилась рядом, накинул ей на плечи безрукавку из овчины. Помолчали немного. Игорь как будто собирался с силами, не решаясь начать разговор.
–Ты прости меня, Насть, за то, что душу твою в канаты свивал и рвал их, рвал… Я только сейчас понял, почему. До того, как меня из армии выставили, я ведь только и умел, что убивать да спасать, спасать да убивать. А здесь спасать некого. Ты сильнее и лучше меня. Ты отказалась от любимой работы, уехала со мной в Тмутаракань, лишь бы мне было лучше, лишь бы я быстрее оклемался, да к нормальной жизни вернулся. Но я забыл, какая она, эта нормальная жизнь. За время службы рядом со мной были только проверенные и перепроверенные бойцы, каждому из них я доверил бы свою жизнь, не задумываясь ни на секунду. Вот и тебя я будто проверял каждый раз, насколько сильно ты меня любишь, насколько тебя хватит, когда ты сломаешься и сбежишь обратно в Москву. Или всё-таки не сбежишь… От меня родная мать отказалась, а ты как неваляшка, встаёшь и продолжаешь меня спасать. Я от осознания собственного ничтожества бешусь: как же, я такой супермен, опытный боец, а меня списают, жалею себя и пью, а когда пью, все для меня – враги. В общем, замкнутый круг какой-то.
Игорь посмотрел на свою маленькую, такую хрупкую и такую сильную жену. Она молчала, глядя на поднимающийся из-за леса жёлтый лунный диск, молчала потому, что Игорю нельзя было сейчас мешать. Пусть выплеснет из себя всё, что накопилось, а потом они обо всём забудут. Настя забудет о своих слезах, пролитых в подушку. Забудет, как потеряла ребёнка, после того, как просидела вот так же на крылечке холодной осенней ночью, ожидая, когда пьяный муж уснёт. Забудет приговор врачей: бесплодна. Хорошо бы и Игорю забыть о том, сколько боли он причинил своей жене, иначе, как жить рядом с ней, осознавая свою вину.
–Ты знаешь, – продолжил Игорь, – я сегодня, как Даньку увидел, испуганного, в крови, понял, что на войне и без меня разберутся, а вот ребёнку в мирное время пропадать нельзя. Если он – сирота, давай усыновим его, Насть. Хлебнул он лиха по полной, хватит.
–У него нет никого. Он из детдома сбежал, родителей не помнит.
–Значит, родные его не ищут.
–И что нам делать?
–Я думаю, Насть, что мы сами должны выяснить, кто он и откуда. Если у него действительно никого нет, значит, будем усыновлять. А если у него такие родные, которых лучше не иметь, то надо лишить их всех прав на него, и всё равно усыновлять.
Настя посмотрела на мужа, кивая в знак согласия, но что-то было в её взгляде, то ли тревога, то ли вопрос.
Игорь разгадал этот взгляд:
–Ты из-за меня переживаешь? Не надо, я всё понял сегодня, как-то в одно мгновение мозги на место встали. К бутылке больше не притронусь, обещаю. Прости меня, если можешь, и поверь.
Настя прислонилась щекой к его плечу и сказала:
–Я верю. Пойдём домой, холодно.
Утром Настя решила побаловать Даньку блинчиками с клубничным вареньем. Напекла их целую стопку. Часы показывали всего восемь тридцать. Так медленно текли минуты. Будить Даньку было рановато, но ей не терпелось хотя бы одним глазком увидеть его. Прокравшись на цыпочках к комнате, в которой спал Данька, она осторожно приоткрыла дверь и обомлела. Кровать была заправлена, подушки сложены пирамидкой, а Даньки и след простыл.
–Игорь!!!– закричала Настя так пронзительно, что тот выскочил из ванной с намыленной щекой и бритвой в руках, – Данька ушёл!
–Куда?
–Не знаю, его нет в комнате.
Вместе они бросились в комнату проверить ещё раз, как будто Насте могло привидеться, что Даньки там нет. Затем выбежали на улицу и застыли на крыльце, увидев такую картину: Данька умывался из огромной синей пластиковой бочки, в которую летом набирали воду для полива. По утрам ещё случались заморозки, и поверхность воды покрывалась корочкой льда. Данька чем-то пробил эту корочку, и, зачерпывая ледяную воду ладошкой, размазывал её по лицу, фыркая и пританцовывая.
–Что он делает? – спросила Настя у мужа.
В ответ Игорь рассмеялся во весь голос, а потом и Настя присоединилась к нему. Данька обернулся и тоже расплылся в улыбке, затем, семеня, поспешил к ним, по дороге вытирая лицо полой футболки, оголив тощенький торс. Смеясь, Игорь спросил:
–Ты, что – морж?
–Нет, это меня Тим приучил холодной водой умываться. Мы с ним ни разу не болели.
Игорь подхватил его на руки, перекинул через плечо и внёс в тёплый дом, прямо на кухню, усадил за стол со словами:
–Ну, раз ты уже умылся, то пора завтракать.
И тут Данька сник, улыбка сползла с его лица, он опустил глаза и тихо произнёс: