Я скосила глаза: самураи замерли в десятке шагов от нас и смотрели в пол. Конечно же, все они прекрасно заметили. И отвернулись. Одергивать сына сёгуна и приходить мне на помощь не собирался никто.
Я вгляделась в темные, почти черные глаза Кёсукэ с неестественно расширенным зрачком и похолодела. Кажется, он был не совсем в себе. Вернее, совсем не в себе – какие-то одурманивающие травы? Напитки? Что в двенадцатом веке принимали в качестве наркотиков?
— Я лишь не хочу расстраивать матушку, — мне пришлось солгать и отвести в сторону взгляд.
Я была не в той позиции, чтобы противостоять брату – сильному, молодому мужчине.
Он криво хмыкнул, и с содроганием я заметила, как напряжены его лицевые мышцы. Его улыбка больше походила на судорогу. Хватка на моем запястье усилилась: больно было даже кости.
— Она расстраивается всякий раз, когда видит тебя, глупая сестра. И, надо признать, повод у нее весомый, ведь ты сломала ей жизнь, — запрокинув голову, он рассмеялся. — Так может, наоборот, стоит позволить ей подольше побыть без тебя? Или ты все же рвешься к женишку? Маленькая предательница, все вы девки такие...
Кёсукэ забормотал что-то совсем невразумительное. От боли на глазах навернулись непрошенные слезы – совсем сейчас неуместные! Мне нельзя, никак нельзя раскисать перед этим злобным созданием.
Голова шла кругом от его слов. Йоко сломала матери жизнь? Что это значит? Значит, мне не показалось.
Неприязнь Акико к дочери была настоящей. И очень-очень сильной.
Бедная девочка. Как же ты жила посреди всего этого?..
— Ай! — непроизвольно вырвалось у меня, когда вторая рука Кёсукэ сжала мое плечо.
— Молчишь, продажная дрянь? Готова раздвинуть ноги перед Минамото?
Да что он несет! Совсем местные наркотики отшибли остатки разума? Брак Йоко – договорной союз, заключенный главами кланов. Девочка, даже захоти она, никак не смогла бы этому помешать.
Я уже набрала воздуха, чтобы попытаться вразумить Кёсукэ, когда в другом конце коридора послышались тихие шаги, а знакомый голос приказал.
— Отпусти ее.
__________________
Таро - ударение на А, означает "старший сын". Такое имя дают только первому сыну.
Старые обиды
Кёсукэ позабыл обо мне моментально. Разжалась его стальная хватка, и от нахлынувшего облегчения я едва не застонала, поспешно прижав запястья к груди. Зато самураи, сопровождавшие нас, мгновенно подобрались и оторвали взгляды от созерцания татами, ведь ко второму сыну сёгуна шагал Таро Минамото.
Я не помнила, что произошло между ними двумя: память Йоко не подсовывала ни одного воспоминания. Потому я могла лишь догадываться. Но, что бы ни случилось, Кёсукэ ненавидел Таро отчаянной, обнаженной ненавистью. Каждой клеткой тела, каждой жилой. И исходящая от него ярость пугала гораздо сильнее, чем самая жесткая хватка на моих запястьях.
— И не подумаю, — оскалился вдруг Кёсукэ и сжал мою руку повыше локтя. — Она – моя сестра. Могу делать, что захочу.
— Она – моя невеста, — Таро поморщился. — Отпусти ее.
— Не невеста, пока об этом не объявит отец, — огрызнулся Кёсукэ и дернул меня за руку вниз, заставив согнуться.
— Хватит! — воскликнула я, не сдержавшись, и снова попыталась вырваться. — Мне больно, прекрати!
— А ну, заткнись! — рявкнул он. — Тупая дрянь!
— Отпусти ее, — в третий раз повторил Таро и, положив ладонь на рукоять катаны в ножнах, стремительно сократил разделявшее нас расстояние.
Я услышала, как самураи также шагнули вперед.
Кёсукэ словно этого и ждал. Он мгновенно позабыл обо мне и отшвырнул в стену, словно ненужную вещь.
— Ну, давай, давай, — зашептал он, захлебываясь словами, в упор, не моргая, смотря на колебавшегося Таро. — Давай, ничтожная копия своего отца, попробуй меня одолеть! Ты ни на что не годен! Удивлен, что у тебя до сих пор не отобрали катану! Умоляю, дай мне шанс, один только шанс, жалкий слабак, и я...
И у него получилось. Когда по лицу Таро пробежала жуткая гримаса, я взмолилась всем Богам, которых не знала, чтобы он не поддался на эту очевидную и неумело стряпанную подначку. Но, видно, слова Кёсукэ задели такие глубокие раны, что остановиться он уже не смог.
Но и непоправимого не совершил: не обнажил катану против гостя, не попрал важнейший закон гостеприимства. На Кёсукэ, рыча, он кинулся с голыми руками.