Хотя я ведь не ела рыбу. Я вообще ни к чему не притрагивалась, кроме риса и чая. Чая. За эту мысль я не успела зацепиться, поскольку неловко сползла по скамье вниз и завалилась на бок, раскинув руки.
В сознание меня вернули похлопывания по щекам и требовательный, знакомый голос.
— Йоко, Йоко! Очнись, что с тобой, эй?
Кое-как я открыла глаза и поняла, что по-прежнему валяюсь на скамье, а Таро Минамото сидит напротив на корточках и пытается меня дозваться.
Жених
Второй раз я пришла в себя уже в помещении. Открыла глаза и поняла, что мир больше перед ними не раскачивается.
— Очнулась?
Я повернула голову в сторону и вновь увидела Таро. Значит, тогда, в первый раз, мне не почудилось.
— Скажи что-нибудь, — потребовал он.
— Мне уже лучше, — голос звучал странно.
Сознание потихоньку ко мне возвращалось. Разум уже не туманился так сильно, как во время завтрака. Я огляделась: комната была незнакомой. Точно не той, из которой я вышла утром. Я не увидела ни роскошной, расшитой золотом ширмы, ни цветов, ни низкого столика, заваленного девичьими безделушками, ни богатых тканей на стенах.
Здесь царила строгая аскеза: футон, на котором я лежала, совершенно пустой стол с одной лишь подставкой для кисти, и коллекция оружия – вот чем были украшены стены в этой комнате. Ширма была выполнена из самой обычной бамбуковой циновки; на добротные деревянные переплеты не был нанесен даже самый простой узор.
Простая догадка пронзила меня и заставила подобраться: это его спальня! Я резко села и отползла в сторону, подальше от Таро, который не двигался, и поближе к стене. Все-таки инстинкты прежней Йоко порой перевешивали. Тело забитой девочки среагировало мгновенно.
— Что... почему я здесь?.. — спросила я, прислушиваясь к себе.
Ни головокружения, ни ощущения, что жесткие тиски сжали внутренности и вот-вот вырвут их прямо через горло.
— Я нашел тебя в дальнем конце сада, без сознания, — Таро встал и подошел к кувшину, который стоял на невысоком подобии табурета прямо возле раздвижных седзи. Он смочил аккуратно сложенный кусок ткани водой и вернулся ко мне, протянув его и чашу.
В горле образовался комок, и, с трудом сглотнув, от воды я отказалась кивком головы, а вот влажную ткань взяла с благодарность и с наслаждением протерла покрытое испариной лицо.
— Уже собирался позвать мать и лекаря, но ты очнулась. Как ты себя чувствуешь?
Он говорил настороженно, старательно подбирая слова.
Я медленно прикладывала ткань к лицу, стремясь выиграть время. Кажется, он или шел, или возвращался с тренировки, когда заметил меня: на нем была короткая куртка из грубой ткани и широкие штаны-хакама.
— Почему я здесь... — я обвела рукой комнату.
— Ты забрела далеко от той половины дома, где селят гостей. Моя спальня была ближайшей.
Он сказал полуправду. Я чувствовала это.
— Тебе было плохо еще за завтраком. Ты больна? — спросил, перехватив мой взгляд.
— Боишься, что тебе подсунули порченый товар, Таро-сан? — я испытывала странную смесь разочарования и сожаления.
Его брови взметнулись вверх, и я запоздало выругала себя. Вся ситуация и так совершенно точно выходила за рамки дозволенного и приличного. А я и мой не в меру дерзкий язык ее лишь усугубили.
— Я не считаю тебя товаром, — Таро долго медлил с ответом, а когда заговорил, я услышала в его голосе те самые разочарование и сожаление, которое испытывала сама. Только вот направлены они были на меня
Я прикусила язык. Я чувствовала себя полнейшей дурой. И отчаянно не хотела выглядеть дурой в его глазах.
— Мою мать несколько раз травили из-за того, что она стала частью нашего клана. И она расплачивается за это до сих пор, — добавил он, как никогда серьезно.