— Тысячи человеческих жизней сейчас парят вокруг тебя, девочка, — Кицунэ подошла к дереву и небрежно подула на лепестки, и те разлетелись в разные стороны. — Среди них и твоя. Ты веришь, то мы живем не единожды? — спросила женщина, и впервые в ее словах не прозвучала насмешка.
С серьезным, слегка нахмуренным лицом она разглядывала невесомые, прозрачные лепестки, которые все парили и парили вокруг нее.
— Не верю, — я поджала губы и покачала головой.
Я уже ничего, совсем ничего не знала. И с каждой минутой все больше и больше пугалась того, что происходило.
— Давай я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. То, о чем не было написано в глупом романе, который ты прочитала, — женщина щелкнула пальцами, словно пыталась вспомнить название, а потом махнула рукой. — Такеши Минамото не верил в Богов, но мы существуем. Я являюсь хранительницей его рода, — она ощерилась в пугающей улыбке. — И он, и его никчемный отец отринули меня, отреклись. Но я никуда не ушла. Я просто не могу: я привязана к крови Минамото своей кровью.
Она вздохнула так пронзительно, что мое сердце преисполнилось жалости. Как, должно быть, тоскливо и больно чувствовать себя отверженной. Ненужной. Брошенной. Позабытой.
— И за такое святотатство я бы стерла весь его род с лица земли, — снова оскалилась Кицунэ, и мою жалость как рукой сняло. — Но, увы. Не в моих силах осуществить подобное, и Боги приняли иное решение. Потому-то Минамото до сих пор жив.
Мне захотелось зажмуриться и закрыть уши руками, но я заставила себя слушать дальше. Все сказанное совершенно отказывалось укладываться в голове.
— Такеши не заслужил и крупицы того, что он получает от Богов. И они вновь позволяют ему втаптывать нас в грязь, когда решают спасти. В очередной раз, — по ее красивому лицу пробежала гримаса, словно она хотела сплюнуть.
Я хотела бы задать ей тысячу вопросов, но даже не знала, с какого лучше начать. И поэтому промолчала.
— Знаешь, жалкая смертная, — теперь уже богиня смотрела на меня с жалостью. — Очень опасно что-то желать, ведь наши желания могут однажды исполниться.
— Что? О чем ты?
— Хотела встретиться с людьми, о которых прочитала в глупой книжонке? — прошипела Кицунэ, прищурившись. — Так вот ты с ними встретишься! Только, боюсь, эта встреча не придется тебе по нраву!
— Что? О чем ты говоришь?
— Слушай и запоминай внимательно, глупая девчонка, — богиня повелительно взмахнула рукой, заставив меня замолчать. — В следующий раз ты уже очнешься младшей и единственной дочерью сёгуна Нарамаро Татибана – Йоко.
Кажется, Кицунэ лишила меня способности говорить, потому что, как бы я ни пыталась, не могла выдавить из себя ни звука. Только и могла таращиться на нее, широко распахнув глаза, и втягивать воздух, словно рыба без воды.
— Проклятый Такеши Минамото не смог отказать сёгуну, когда тот предложил поженить детей и укрепить их союз. Но дочь сёгуна умерла, и потому ее место займешь ты. Чтобы выйти замуж, и чтобы не распался союз, который нужен Минамото. Боги зачем-то его хранят.
Ледяной ветер налетел на поляну, когда в воздухе отзвучали ее последние, до безумия напугавшие меня слова. Он подхватил невесомые лепестки вишни и безжалостно вовлек их в быстрый вихрь, унося прочь. Лишь лисьи хвосты Кицунэ продолжали неподвижно парить за ее спиной.
Мои ноги сделались ватными, и я осела прямо на траву, под цветущую вишню, и увидела, как надо мной кружат тысячи лепестков. Веки налились свинцом, и я закрыла глаза, провалившись в туманное полузабытье. Мне казалось, я покачиваюсь на волнах в лодке посреди бурной, широкой реки, и волны с ласковым шипением наталкиваются на ее деревянные борта. Я чувствовала себя в безопасности – совсем как в далеком детстве, когда были живы родители.
Когда лодка из моего сна резко остановилась, напоровшись на берег, я открыла глаза. И с кристальной ясностью поняла, что больше не сплю. И не грежу.
Я очнулась в помещении, которое было мне одновременно знакомым и нет. Я словно провела тут множество дней и видела его в первый раз. И тело казалось таким же: чужим и моим. Все казалось нереальным, ненастоящим, но встречу с Кицунэ я помнила вплоть до мельчайших деталей. И была уверена, что она мне не приснилась.