— Йоко-химэ! Йоко-химэ!
__________________________________________________
Как выглядит традиционный японский дом минка:
Как выглядят раздвижные скользящие стены-фусума и окна-седзи
Йоко-химэ, дочь сёгуна
Сёгунат Татибана
1212 год
Я зажмурилась, мечтая лишь об одном: открыть глаза и увидеть знакомые стены московской больницы. Я готова к каким-угодно травмам и последствиям аварии. Переломы – хорошо, внутреннее кровотечение, ушибы, синяки – я все стерплю.
Лишь бы не та комната в японском стиле, в которой я очнулась.
Но реальность оказалась безжалостной. Меня позвали во второй раз, и снова по имени, которое одновременно казалось до безумия знакомым и до безумия чужим.
— Йоко-химэ! Йоко-химэ! Слава Богам, вы очнулись, госпожа!
Если бы могла – я бы потеряла сознание во второй раз. Но почувствовав аккуратное прикосновение чужой ладони к своему плечу, я открыла глаза и вся мысленно сжалась. Я догадывалась, что увижу.
На меня широко распахнутыми глазами смотрела взволнованная девушка-подросток в одежде темных цветов, в которой я узнала кимоно. Ее черные волосы были гладко зачесаны в высокий пучок на затылке и скреплены длинными заколками, похожими на спицами. Ее звали Саюри, и она была моей служанкой.
Служанкой девушки по имени Йоко. Так будет правильнее.
Стоило об этом подумать, в голове вспышкой разорвалась острая боль. Виски закололо, словно кто-то бил тяжелым молотом по железным пластинам, и я не сдержала тихий стон.
— Госпожа? — Саюри сразу же встрепенулась. — Что у вас болит?
— Голова, — голос был одновременно чужим и моим.
Когда я размышляла об этом, то чувствовала, как к горлу подступала тошнота.
— Я позову вашу матушку и лекаря!
Я закрыла глаза и услышала шум удалявшихся шагов Саюри. Потом раздался легкий шелест – она сдвинула в сторону перегородку-фусума и покинула спальню.
Я повернулась на спину, и жесткая подушка врезалась мне в затылок. Значит, мне ничего не приснилось. Ни Кицунэ, ни наш разговор, ни моя собственная смерть под колесами какого-то урода-водителя. Замерев на мгновение, я прислушалась к своим ощущениям. Я не чувствовала прежнюю хозяйку этого тела. Девушку по имени Йоко. От ее сознания не осталось и следа, белый чистый лист, словно она никогда не существовала.
Это было ужасно. Во рту стало кисло, и я с трудом сглотнула. Я чувствовала себя убийцей и воровкой, ведь ее память стала моей памятью. Ее тело – моим телом. Я смотрела на мир ее глазами. Мне в голову приходили ее мысли. Именно так я поняла – догадалась? – или просто знала, что Саюри – служанка. А я лежу в чужой комнате и очнулась после долгой болезни.
Вернее, очнулась Йоко. Я-то уже никогда не очнусь.
Господи, как же мучительно сильно болела голова всякий раз, когда я пыталась отделить сознание Йоко от своего собственного. Когда пыталась провести между нами параллель и разграничить две жизни.
Я, наверное, сойду с ума, если буду продолжать это делать. Но иначе я пока не могла. Мне уже казалось, что я лишилась рассудка. Чувствовала себя героем фильма «Остров проклятых» с Леонардо ДиКаприо. Он тоже верил, что все происходящее – правда. А потом очнулась в психиатрической лечебнице. Ждет ли меня через пару дней встреча с лечащим врачом?..
Тихий шелест раздвигаемых створок обозначил присутствие Саюри. Не открывая глаз, я почувствовала, как она села рядом с моим футоном, а потом мне на лоб опустилась приятно прохладная, влажная повязка.
— Ваша матушка уже идет, Йоко-химэ. И лекарь тоже скоро будет, — она разом вывалила на меня столько информации, и, конечно же, результатом этого стал новый прострел в районе висков.
— Саюри, — сказала я, — у меня болит голова. Говори тише.
Пока служанка извинялась, я снова прислушалась к своим ощущениям. Йоко она нравилась. Она доверяла Саюри – а людей, которым она доверяла, было немного. Делилась с ней глупыми девичьими секретами. Защищала от нападок старших слуг.