Ответил Тулчи:
- Сколько бы ни были, их не становится меньше.
- То есть?- не понял Гримар.
- Ты порубил этого в куски, но уже завтра он будет снова бродить по подземным переходам в поисках новой жертвы.
- Разве так бывает?
- В наших горах бывает и не такое.
Через четверть часа Гримар окончательно выдохся и предложил сделать привал. Он уложил эльфа на ровную поверхность. За все время пути тот ни разу не подал признаков жизни. И все же он был еще жив.
Адан достал из сумки изрядно отощавший узелок Сионы. Еды осталось немного, но его милость великодушно поделился последним скъяски со своим спутником. Гоблин не стал изображать гордыню, взял полпирожка, откусил, разжевал, снисходительно цыкнул зубом:
- Элиналь никогда не научатся делать настоящие чакъясах.
- Скъяски, ты хотел сказать,- поправил его Адан.
- Нет, человек, именно чакъясах. Их придумали аштенги, а эти,- он кивнул на тело эльфа,- просто украли у нас рецепт. И не только его.
- Так куда мы идем?- решил сменить тему Адан.
- Туда, где закончится наш совместный путь,- ловко улизнул от ответа гоблин.
- Скажи хоть, долго еще идти?
- Когда доберемся, ты узнаешь об этом первым.
Ворчание и брюзжание гоблина могло утомить кого угодно, но его милость обладал не только безграничным терпением, но и выдержкой…
Рана на боку все сильнее давала о себе знать, и Тулчи начал постепенно сдавать. Он все чаще останавливался, но отдыхал недолго, не желая показаться слабым в глазах ненавистного ему человека. В остальном же он демонстрировал несгибаемость духа и полное равнодушие к происходящему. И все же имелось нечто, что способно было вывести из равновесия даже его. А началось все с подозрительного скрежета, который раздался из темноты позади путников. Они как раз вошли в просторную пещеру, с неровным полом, усыпанным обрушившимися с потолка каменными обломками. Тулчи резко обернулся и замер. Адан впервые с тех пор, как узнал гоблина, заметил на его лице следы страха. Через несколько секунд скрежет повторился, но уже ближе, а потом и вовсе раздался звук, от которого даже Гримару стало не по себе. Описать этот звук было бы крайне затруднительно. Ясно было лишь, что его не мог породить ни человек, ни гоблин, ни даже неупокоенный. А еще в нем было столько злобы, торжества и безграничной силы, что Адан ничуть не удивился, когда Тулчи шепнул дрогнувшим голосом:
- Бежим!
И он, на самом деле, побежал, несмотря на открывшуюся рану и накатывавшую слабость. Страх придавал ему сил. Адан, тащивший на плече тело эльфа, едва поспевал за ним, преодолевая то и дело возникавшие на пути препятствия. А потом он и вовсе начал отставать. Особенно разрыв увеличился, когда пришлось преодолевать провал в полу по случайно – или нет? – упавшему поперек и похожему на колонну куску камня. Гоблин уже скрылся в темноте, а Гримар только ступил на шаткий импровизированный мост. Потом он опасно балансировал над пропастью, с ужасом осознавая, что тот, кто произвел леденящий кровь звук, уже совсем рядом. Адану очень хотелось обернуться и взглянуть страху в глаза, но он так и не пересилил себя. Он шел медленно, будто налившееся свинцом тело эльфа тянуло его вниз, а в ушах крик Тулчи:
- Брось его! Брось! Спасайся!
На самом деле, гоблин ничего не кричал – он был уже далеко. И все же именно его голос звучал в ушах все настойчивее, и Гримару все труднее было бороться с искушением.
Преодолев провал, он сжал в зубах ручку масляной лампы, достал из кармашка на поясе первую подвернувшеюся склянку и, так и не обернувшись, бросил ее за спину, ускоряя шаг. Ослепительно-яркая вспышка осветила пещеру. Преследователю это очень не понравилось, и он заскрежетал, выплескивая гнев, который, казалось, можно было пощупать руками, если бы не опасность остаться без пальцев. Судя по звуку, он находился совсем рядом с его милостью.
Гримар прибавил шагу.
Впереди замаячила трещина в скале. Никакого другого прохода не существовало. Но она была слишком тесной для человека, тащившего на плече тяжелую ношу. И снова…
- Брось его! Брось!!
Теперь это был другой голос, напоминавший его собственный – голос разума.
Адан не внял ему и на этот раз. Он опустил тело эльфа на пол и потащил его за собой, сжимая в зубах ручку масляной лампы. Задирая голову, он видел мечущуюся у входа тень. Она была гораздо гуще, чем прежде, а некоторые участки ее аморфного тела и вовсе выглядели самой настоящей плотью. Они мешали ей протиснуться в щель следом за добычей. Это ужасно злило ее, вызывая настоящее неистовство. Она билась о края трещины, отбивая крупные куски, как будто стремилась расширить щель до приемлемых размеров, выпускала щупальца, тянущиеся к Адану, но они уже до него не дотягивались. А потом проход вильнул в сторону, и Гримар почувствовал себя в безопасности.