- Может быть,- неопределенно ответил Адан.
- Ну, раз это важно… Я постараюсь.
- Если вспомните, вы знаете, где меня найти, заходите сами или пришлите посыльного.
- Но…- растерялся библиотекарь.
- Или я сам к вам заскочу.
- Так будет лучше,- облегченно вздохнул Приас.
Вспомнит или нет – тот еще вопрос. Оставалась последняя надежда – на Дейса Винти.
К нему-то и направился Адан, распрощавшись с забывчивым библиотекарем. Правда, вначале предложил помочь с разбором завалов, но старик отказался, сославшись на то, что все равно на этих полках давно уже пора было навести порядок. К тому же придется подождать, пока местный столяр не починит шкаф.
Как хорошо, что в Сольте почти все значимые достопримечательности находились в одном месте. Гримар пересек площадь и оказался у входа в музей, хранителем которого и являлся Дейс Винти. Увы, как главный вход, так и два запасных были заперты, а на стук никто не откликался. Так как до встречи с бургомистром оставалось еще немного времени, Адан решил навестить Винти дома и поинтересовался у прохожего о его местонахождении. Оказалось, хранитель жил при музее, и если его там не было, значит, его не было и дома. Или он не желал никого видеть.
Так или иначе, но знакомство с Дейсом Винти откладывалось на неопределенный срок.
Коротая время, Адан прогулялся по городу, и в назначенное время явился в резиденцию бургомистра, располагавшуюся здесь же, на городской площади.
Если о том, кто такой Салюс Броди, Адан, отправляясь в путешествие, не имел ни малейшего понятия, то о бургомистре он собрал кое-какую информацию еще в столице. Сольгерд Ордолан происходил из знатного рода, некогда претендовавшего на корону Дайконта. И его предки вполне могли ее получить, если бы не стремительной взлет Рисании – сначала как королевства, а потом как центра империи. Тогдашние правители Дайконта посчитали себя в силах потягаться с соседом-выскочкой и даже победили в первом сражении, но потом как-то не заладилось, и война закончилось пятидесятидневным штурмом Ольфера – столицы Дайконта, пленением тогдашнего его правителя и его присягой на верность королю Рисании. Потом было эльфийское восстание, вошедшее в историю как Война Достоинства, к которому присоединились и массары, по сути, изменив данной победителю присяге и ударив ему в спину. Прадед нынешнего императора Левентина III был человеком суровым. Он утопил восставших в их собственной крови, почти уничтожил эльфийскую расу, а тех, кто уцелел, обрек на изгнание. С правителями Дайконта, с этими предателями, он поступил не менее сурово. Он приказал казнить руководителей бунта, их потомков лишил права на корону, а сам Дайконт присоединил к Рисании на правах провинции. Вот тогда-то и взошла звезда рода Ордоланов. Его представители, предки нынешнего бургомистра, вовремя смекнули, за кем сила и будущее. Поговаривали даже, что это именно они способствовали раскрытию заговора и разгрому восстания. Да и ворота неприступной крепости Сольт тоже кто-то открыл перед штурмовиками Рисании… Но, возможно, это был только слухи.
Так или иначе, однако с тех пор род Ордоланов стал самым могущественным во всем Дайконте, однако старался это не афишировать и в первые ряды не лезть. Дед Сольгерда был управляющим Сольта, его отец уже стал бургомистром. После смерти Ордолана-старшего Дайконтом какое-то время управлял присланный из Ганатены наместник. Но проворовался, был схвачен за руку тайным сыском императора и вывезен в столицу в кандалах. А кресло бургомистра занял Сольгерд.
Особняк, а точнее, дворец градоначальника, вполне соответствовал титулу и званию обитавшего в нем аристократа. С резиденцией императора он, конечно, не мог сравниться, но в провинциальном городке он, вне всяких сомнений, олицетворял собой не только вершину зодчества, но и могущество его владельца. Парк, аллеи, фонтаны, цветники, новомодные фонари, многочисленная прислуга, позолоченные кареты – все это способствовало демонстрации непререкаемой власти Сольгерда Ордолана в Сольте.
Сначала Адана остановили у ворот. Кто? Куда? С какой целью? Все сухо, деловито, с нескрываемым пренебрежением слуг большого господина. Долгое ожидание под воротами, потом снисходительное: «Проходите, вас уже ждут». На парадной лестнице его уже поджидал лакей в нескромной ливрее – такой важный, что, казалось, он вот-вот лопнет от излишнего самомнения. Вслед за слугой Адан вошел в дом, пересек холл, потом были еще одни двери и зал, частично заполненный великосветской публикой.
- Адан Гримар, кавалер из Ганатены!- с явным пренебрежением произнес лакей, после чего степенно удалился.
В бальном зале собралось не меньше сотни человек, и все они обернулись, прервав ведущиеся беседы, и посмотрели на новоприбывшего. Одни смотрели с интересом, другие с чувством собственного превосходства, но все одинаково-оценивающе.