За порядком в бедных кварталах следили стражники-крэлы. Встречая их редкие патрули, Адану казалось, будто он попал в другую эпоху. Не желая предавать старые традиции, крэлы гремели латами и устаревшим оружием, а путь себе освещали все больше факелами, нежели масляными лампами.
Сиона, помалкивавшая всю дорогу, продолжала уводить Гримара в дебри приграничного города. И вот в какой-то момент Адан и сам догадался, что они, наконец, добрались до Грязного квартала. Здесь на самом деле было грязно и скверно пахло. Света здесь практически не было, а тьма была такая густая, что огонек в руках эльфийки сжался настолько, что освещал лишь ее фигуру, да и то едва-едва. Отправляясь в город, Адан надел плащ – вчерашняя ночь показалась ему зябкой. Сейчас же он кутался в него, как будто тот был способен защитить его не только от стекавшего с гор холода, но и от всех страхов, наполнявших городские улицы. Кто-то – или что-то – хватало его за полы плаща, туман кольцами обвивался вокруг его ног, отчего они то и дело заплетались, леденящие лапы холода норовили забраться под одежду, иглами впивались в тело, словно пытались добраться до сердца. Из подворотен доносился шелестящий шепот и ехидные смешки, временами вспыхивали похожие на горящие глаза огоньки. А сам мир сжался до уверенно и быстро шагавшей фигурки отважной эльфийки, от которой Адан старался не отставать. Она все время петляла, так, что ни при свете дня, ни, тем более, в ночную пору Гримару не удалось бы повторить пройденный путь, как он ни старался его запомнить.
И вот, наконец, они пришли.
Адан был немного знаком с эльфийской архитектурой – она заметно отличалась от таковой других народов континента. Но это в прошлом или в самых отдаленных уголках, там, где эльфы еще могли чувствовать себя относительно независимыми. В Сольте же они жили в таких же домах – вернее, лачугах,- как и остальные неимущие горожане. Ничто не говорило о том, что именно в этом доме обитала эльфийская Ведающая. Статус позволял ей рассчитывать на определенную роскошь, однако колдунья решила ничем не выделяться, жила скромно, даже бедно. Разве что охраняли ее, как знатную даму – у входа в дом стояла пара крепких эльфов, встретивших Адана неприветливыми взглядами. Не питали они дружеских чувств к потомкам тех, кто изгнал их с насиженных мест побережья, которые ушастые аборигены считали своей родиной. Помнили они и реки крови, пролитой в тщетной попытке защитить свои дома и земли. И все еще тешили надежду не только поквитаться, но и вернуть все к исходному варианту.
И не особо-то это скрывали.
В иной ситуации они бы не пустили Гримара даже на порог, случись это днем. А ночью и вовсе могли бы перерезать ему глотку и сбросить хладный труп в ту же канализацию, которой так гордился Лу Маньяль. Кто станет искать чужака, недавно прибывшего в Сольт и поселившегося в плохом доме? А если и станут, то найдут ли? Голову Оскера Гарната сколь долго уже ищут? Нашли? То-то…
Но, видать, на самом деле хотела его видеть колдунья, поэтому дальше косых взглядов дело не пошло. Охранники пропустили в дом и шедшую впереди Савану, и следовавшего за ней Адана – даже оружие не стали отнимать.
В доме Мирселис было даже темнее, чем на крыльце. Горело несколько тусклых свечей, распространявших слегка дурманящий аромат и не позволявших сделать общее представление о жилище, большая часть которого скрывалась в тенях и полутенях. Да на столе у стены стояла масляная лампа, дававшая света ничуть не больше, чем свечи. Поэтому Адан не сразу разглядел хозяйку дома, сидевшую в глубоком кресле у стены.
Она была очень стара, так что просто невозможно было определить на глаз ее возраст – может, лет сто, а может, и больше. Росточка она была небольшого – годы согнули ее, скрючили, высушили. Впрочем, все это лишь догадки – колдунья была с ног до головы закутана в тряпье, так что взору представали только ее лицо и кисти рук. Лицо было морщинистым, неприятным, даже отталкивающим, а выцветшие, почти белые глаза сквозили ненавистью до мурашек по коже. Они уставились на Гримара из сумерек дома и сверлили так, словно рассчитывали добраться до души. Надумай колдунья проклясть своего гостя, ей не понадобилось бы говорить не слова - хватило бы одного такого взгляда.
Помимо колдуньи в комнате находился здоровый эльф средних лет. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди.