Он покачал головой, коря себя за столь несвойственную ему непредусмотрительность. Даже не смотря на то, что оправданий ей было предостаточно. Он был уверен в том, что в городе посреди бела дня с ним не может ничего случиться. А на всякий случай он взял один-единственный артефакт. Почему один? По двум причинам. Во-первых, их у него осталось не так уж много, приходилось экономить. Во-вторых, он не хотел привлекать к себе ненужного внимания со стороны Коллегии Имперского Надзора и лично Сегри ли’Грасси, от которого, когда он находился вблизи, просто сквозило нескрываемой угрозой. Объяснить наличие одного артефакта Силы еще можно было как-нибудь. А вот с двумя непременно бы возникли ненужные проблемы.
Оправдания не принесли облегчения, так же, как напряженные размышления не дали ответа на вопросы: что произошло, куда Адан попал, и как такое могло произойти?
Впрочем, насчет последнего у него имелись кое-какие догадки. Знак на стене в тайнике. Каким-то образом он был связан с тем, что случилось. Это было похоже на ловушку, устроенную чрезвычайно сильным магом. Причем ловушка была очень необычная.
В какие края его занесло?
Снова осмотревшись, он отбросил эту версию, как ошибочную. Он по-прежнему находился там же, где и был до этого – в Темной Башне. Тогда возникали новые вопросы: почему здесь так холодно, откуда взялся лед, и как так получилось, что башня выглядит совершенно неповрежденной, по крайней мере, ее первый этаж?
От еще одной догадки Гримара, несмотря на жуткий холод, бросило в жар. Может быть, он неправильно поставил вопрос: может быть, нужно было спросить не куда, а КОГДА он попал? Мысль появилась одновременно с воспоминанием о недавнем разговоре с библиотекарем, в котором тот упоминал Время Сумерек, когда несколько лет не было видно солнца над головой.
И от той мысли стало совсем жутко. Можно выбраться практически из любой западни. Но как вернуться из прошлого?
Какой бы ни безумной казалась эта мысль, Адан не спешил сбрасывать ее со счетов. Как, впрочем, и не собирался прежде времени впадать в отчаянье.
Для начала нужно осмотреться, а уж потом думать, как быть дальше. И он начал подниматься по лестнице. Сделать это было непросто, так как ступени покрывали наросты льда, на которых скользили ноги. Приходилось цепляться за перила, морозя при этом руки и, подтягивая тело, двигаться вверх.
Вот и второй этаж. Окинув его взглядом, Адан лишь утвердился в мысли о том, что его предположения близки к истинным. Когда Гримар поднимался сюда в первый раз, то обнаружил открытую всем ветрам площадку, огороженную лишь обломками стен и имеющую непреодолимый провал в полу в северной своей части. Теперь же стены стояли на месте, пол был цел, а лестница вела еще выше, на третий этаж. Ставен на окнах не было, лишь прочные даже на вид решетки… облепленные с внешней стороны вездесущим льдом. Может, получится его разбить и выглянуть наружу?
Алан направился к окну, как вдруг заметил нечто необычное у стены справа.
Это был мертвец женского рода, плотно закутанный в саван из полупрозрачного льда. Девушка лет двадцати. Больше всего она напоминала Адану мошку, угодившую в кусок янтаря. Она сидела, прислонившись к стене и, казалось, спала, закрыв глаза. Сохранность была идеальная – можно было в деталях разглядеть ее милое личико, не говоря уже о наряде. Одежды никак не соответствовали последней моде. Похожие Гримар видел разве что на старых фресках и в хрониках ушедших лет. Неужели он был прав в своих предположениях, и ловушка, в которую он угодил, перенесла его на несколько сотен лет назад?
Адан присел рядом с телом и долго вглядывался в лицо красавицы. Кем она была? Что с ней произошло? Отчего умерла? Гримар не увидел ни ран, ни повреждений на одежде, в которой не было бы жарко погожим летним днем. Значит ли это, что она умерла до того, как мир погрузился в ледяной плен?
Адан не удержался, протянул руку и прикоснулся дрожащими от холода пальцами ко льду, сковавшему непослушный локон, упавший на лицо. И его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда, с оглушительным треском разламывая лед, обрела свободу правая рука девушки и молниеносно схватила Гримара за горло. Как бы неожиданно это ни произошло, но Адан попытался отшатнуться назад, однако вцепившиеся в него пальцы не отпустили. Они были крепкими и ужасно холодными. Гримар чувствовал, как исходящая от них стужа проникает в его тело, сковывая мышцы и замораживая кровь. Он сделал вторую попытку и попытался оторвать от себя леденящую руку, одновременно с этим поднимаясь на ноги. Второе ему удалось. При этом он потащил за собой мертвячку, оказавшуюся не совсем мертвой, окончательно освобождая ее из ледяного плена. И вот они стоят друг против друга. Она – холодная и твердая, как кость, но при этом подвижная и цепкая. И он – беспомощный и дрожащий, однако не сломленный и решительно настроенный. Ее крепкие пальцы продолжали сжимать горло Адана, отчего он начал задыхаться. Ее остекленевшие и подернутые инеем глаза смотрели на Гримара холодно и строго. Она по-прежнему выглядела красавицей, но уже не такой милой, как прежде.