Тем неожиданнее оказался приглушенное потрескивание, раздавшееся откуда-то справа и сверху. Гримар резко повернул голову и увидел, как на корке прозрачного льда, покрывавшего стену над лестницей, уводящей на четвертый этаж, появляются диковинные белоснежные узоры изморози. Именно этот эффект и порождал треск. Он становился громче по мере распространения изморози сверху вниз. Одновременно с этим становилось холоднее – не спасало даже пламя, буквально лизавшее кончики пальцев.
А потом появилось… это.
Оно было призрачным, не имевшим четких очертаний и состояло из того самого синеватого свечения, что наполняло окружающий лед. Двигалось оно беззвучно, и лишь потрескивание изморози оповещало о его появлении. Не имея ног, оно стлалось по ступеням, волоча за собой хвост, похожий на шлейф мантии. Оно не было человеком, и все же что-то человеческое в нем присутствовало.
Прежде чем оно появилось, Адан успел встать, но так и замер, не смея пошевелиться. Призрачное нечто величественно спускалось по лестнице до тех пор, пока не увидело – или не почувствовало - огонь в очаге. Когда же это произошло, оно гневно зашипело, стремительно скользнуло по ступеням и приблизилось к камину, оказавшись в непосредственной близости от Гримара. Его самого оно либо не заметило, либо посчитало меньшим злом, нежели огонь.
С заметным запозданием налет изморози, сопровождаемый потрескиванием, покрыл пол под ногами Адана и потолок над его головой. Его милость стоял, не смея пошевелиться. Теперь, когда морозное нечто оказалось рядом, оно своей фигурой еще больше напоминало человека, закутанного в дождевик и с капюшоном на голове. И вот раздалось шипение и из-под этого самого воображаемого капюшона потянуло настолько лютой стужей, что у Гримара перехватило дыхание. Но гораздо хуже пришлось огню в камине. Гримар увидел, как замирает жизнь в пляшущих язычках пламени, а их самих затягивает плотной ледяной коркой. То, что казалось невозможным, происходило на глазах Адана, и все же поверить в ЭТО было очень трудно. Прошло несколько напряженных секунд, и Гримар увидел ледяной цветок, внутри которого все еще билась искорка убитого пламени. Она медленно тускнела, пока не погасла окончательно.
И лишь после этого порождение холода обернулось к Адану. Нет, оно не было человеком. Это было нечто иное, загадочное, непостижимое смертельно опасное. Заглянув под «капюшон», Адан окунулся в настолько лютую стужу, что, как ему показалось, даже его мысли покрылись корочкой льда. До слуха донесся звук, похожий то ли на сопение, то ли на глубокий вздох. После чего Оно проскользнуло мимо Гримара, лишь краем задев его левую руку, и приблизилось к сидевшему у стены покойнику. От светящегося тела отпочковался отросток, который условно можно было назвать рукой, и прикоснулся к голове замерзшего воина. Треснул лед, сковывавший тело, скрипнула слегка разогнувшаяся шея – мертвец пробуждался ото сна.
А может, он и не умер вовсе? Может, он просто спал, окутанный ледяным покрывалом?
Сделав дело, Оно скользнуло к лестнице и начало спускаться на второй этаж.
Его прикосновение не прошло даром – Адан не чувствовал левой руки. Это было не больно, просто неприятно и несвоевременно. Гримар с ужасом смотрел на руку, внезапно покрывшуюся светящимся льдом. Прикосновение к ней лишь усугубляло панику – рука на ощупь была твердой, как камень. Оказаться частично недееспособным в угрожающей ситуации – что может быть хуже? Особенно тогда, когда совсем рядом поднимался с пола огромный воин, закованный в броню. При этом он не сводил с Адана своих остекленевших глаз, излучавших прежнюю жгучую ненависть. К счастью, он тоже испытывал некоторые трудности: он никак не мог взять свой меч, основательно примерзший к полу. Пальцы в латной перчатке скользили по рукояти, не в силах ее подцепить. Проблема решилась просто: сжав ладонь в кулак, воин ударил им по рукояти, прошелся по всей длине клинка, после чего, уже беспрепятственно, взял меч из груды ледяных осколков.