А тем временем назначенный час настал. Мне принесли кожаную обувь и красное льняное платье с красным поясом, но белой вышивкой по подолу и вороту. А также красную ленту, украшенную жемчугом, которая оказывается называется очелье, надевается на голову и сзади завязывается с помощью веревочек. К очелью прилагались железные кольца, похожие на длинные сережки. Все это помогла надеть женщина, что водила меня в баню. Волосы мне расчесали гребнем. Затем на голову накинули какую-то красную тряпку, что я сняла сразу же, отказались в ней идти. Женщина усмехнулась, но быстро взяла себя в руки, продолжая приготовления. При этом она пела что-то заунывное и советовала мне плакать, чтобы брак был хороший. Плакать хотелось по другой причине, но я не стала. Затем после того, как я оделась и причесалась, пришел князь в другой рубахе, с вышитом поясом, вместо очелья шапка, украшенная каким-то линейным узором. Он сказал, что сопроводит меня на капище.
Выйдя из дома, я увидела несколько лошадей и телегу с жуткими колесами. Не верю, что она поедет и я не хочу пробовать этот аттракцион. На мое «я не поеду на этом» и «она развалится по дороге!», князь довольно грубо взял меня за руку и буквально затащил в нее, по пути побрезгав не позорить его и его род. Оказалось, что эта штука все-таки едет. Но лучше бы она стояла, очевидно в это время ничего не слышали об амортизации и удобстве для сидящих внутри. Я думала выплюну свои органы где-нибудь по дороге. Или сама выпаду.
Когда лошади остановились, наверное, я была зеленого цвета, потому что князь сказал, что худо все это. Не очень поняла, но пояснять никто не собирался. Взглянула на место назначения, а очевидно это было оно, небольшой круглый шалаш и костер то ли внутри него, то ли за ним. Здесь нас встречает Ратибор, кажется я поняла недовольство князя, видимо, он тоже должен был заехать за мной. Народу практически нет. Только я, княжич, князь, ведьма, вышедшая из шатра и какой-то незнакомый парень.
Ведьма берет меня и княжича за руки и ведет за собой. Костер все же горит внутри, рядом с ним несколько деревянных статуй. Лица не очень добрые. Что-то подобное я видела в учебнике по истории еще в школе, возможны вспомню их имена. Меня начало трясти, видимо тот, кто контролирует мой страх, отчего-то не контролирует дрожь. Тут достаточно ярко, но в темноте при ярком огне, я вижу лишь нечеткие очертания, что предметов, что людей. А еще эти статуи, огонь от них отражается, даря им оскал. Жутко.
— Первый обряд, привязати невесту к роду, что она покинет, — ведьма начала говорить суть обряда, но я упустила смысл, сражаясь за свое сознание. Мне здесь очень нехорошо. Прошу закончить и отпустить меня. Не договариваю, что отпустить на воздух, на улицу, как горячая рука смыкается на моем запястье, как цепь, а голос врывается в сознание. Ратибор.
— Обряд будет совершен, Веста! Я ждал долго! — и уже к ведьме, — Проводи обряд скорее, ведующая.
Кто-то подкидывает поленья в костер, отчего пламя взьяривается сильнее, обдавая жаром и без того душный шалаш. Перед нами стелят белую ткань, не понимаю, это скатерть? Мы встаем на него и слушаем песню про лебедя, которого отбили буйные ветры. Ратибор ведет меня по этому белому полотну до самого его конца. Песня заканчивается словами: «Распалился Огонь-батюшка, расплескалась Вода-Матушка, вострубили трубы медные, сужены идут да ряжены, по мосту идут на капище, скатертью дорога стелется». На словах трубы про трубы действительно раздается звук трубы. Запахло жжеными травами. У меня начинает кружится голова. Хочу на воздух! Кажется я шепчу это, но никто не обращает внимание. Дергаюсь, но похоже этим злю княжича. Ищу взглядом князя, он держит круглый хлеб рядом с ним тот незнакомый парень держит такой же, они в один момент разрезают хлеб на две части, две отдают ведьме, другие части ломают и едят. А обряд продолжается, также как жар в этом чертовом шалаше.