Он охренел. Именно слово лучше описывает замерший в его ярко синих глазах шок. Кто-то, кажется Светояр, вырывает меня из его рук и пытается успокоить моего муженька. Полный аут.
Ко мне подлетает ребенок и шепчет про то, что я обещала его не оставлять, заботится о нем и стать ему лучшей мамой. Я не знаю, кто этот малыш, чей он, но в душе просыпается инстинкт — защитить. Его глазки полные слез будут преследовать меня по ночам. Если я его брошу, никогда не прощу сама себя. Не знаю, как я позабочусь о ребенке, но я это сделаю. Хотя это самое тупое, что можно сделать в моей ситуации — будучи самой на птичьих правах, взять ребенка.
Краем сознания начинаю улавливать суть разговора мужчин. Светояр кричит про то, что «она ничего не разумеет», а княжич просто рычит , что я все «разумею». Вдруг, первый поворачивается ко мне и растягивая слова спрашивает, знаю ли я чье дитя сейчас обнимаю.
— Эмм… Нет.. Возможно, это сирота? — растерянно говорю, стараясь не смотреть на Ратибора, гневно жгущего меня глазами. На мое предположение он настолько саркастически рассмеялся, что я поежилась.
— Сирота? Эээ-нет, моя дорогая женушка, он совсем не сирота, — растягивая слова «сирота» и кривя рот в жуткой усмешке, произносит. — Ты забыла… Если все не было подстроено, чтобы выставить княжича сына Болеслава дураком.. так вот, милая, ты забыла, это лестное дитя — брат твоего лЮбого Добросвета! Матери с отцом некогда его учить, вот он и вбил себе в голову, что старший брат — тятька, а ты мамка! — он произносит так ядовито трагедию маленького человечка, что становится мне противен… ребенок не нужен родителям… это же кошмар… — Я еще брезенью (в апреле — прим. автора) заметил, что малец за тобой, как за мамкой родной таскается! Подсказал его отцу к воеводе в услужение отдать, чтобы воинскому делу учился, а не дурью маялся! И что? Ревет как девка малая! Трусливый выпороток (недоносок — прим.автора)! — мальчик слыша все ругательства, очевидно, что здесь это именно они, съеживается еще больше и практически врастает в меня, настолько преданно заглядывая в глаза, что у меня чуть ли не текут слезы от этого щенячьего взгляда.
Ратибор видя мое состояние, видя состояние реьенка, еще больше разряжается бранными словами. Светояр всячески пытается его успокоить, но это невозможно. Задумываюсь, а уж так ли глупа была Веста, как все ее считали? Девочка испугалась шрама? Ну-ну. Скорее всего она испугалась подобных вспышек. Ратибор плохо контролирует свою ревность, у него она пылает настолько огневой яростью, что он готов спалить ей все вокруг. Малейшая мысль, малейшее подозрение.. С таким как он жить — существовать на пороховой бочке, вечно. В ожидании взрыва.
— Послушай! — я прерываю поток ругательств, из которых выделяются «шлында» и «чужеядь» (паразит, нахлебник — прим.автора), еще знать бы что они означают… — Послушай, Ратибор. Как ты можешь? Он ребенок! Ты обвиняешь меня в сговоре с ведьмой и князем, проклинаешь ребенка! Да, что с тобой? Ты ударил меня! Тряс этого мальчика, как.. — не могу подобрать слов, чтобы он понял, — как дерево! В чем ты нас обвиняешь? В сговоре? Отлично! Мы виновны! Отпусти нас! После того, что ты сделал.. не уверена, что захочу с тобой оставаться! Ты обещал, что не обидишь! Получается, слово княжича, яйца выеденного не стоит? Так? Если ты меня на следующий день после клятвы обидел? — слова льются сами собой, на эмоциях я легко подбираю нужен слова. Во мне сильна обида, злость и гнев из-за его отношения ко мне и мальчишке. Никогда не понимала мужчин, что смеют так относится к женщинам. Просто ударить, потому что что-то показалось ил подумалось!
— Отпустить? Ты что-то спутала, лада моя! Ты моя жена! Обряд мы провели, перед Богами и людьми, ты моя! Я слишком этого долго ждал! — глаза вновь загораются опасным огнем, он делает шаг ко мне, я вскидываю подбородок вверх, больше своей пощечиной он меня врасплох не застанет! И вдруг маленький рыжий вихрь летит настрочу княжичу. Мальчишка! Он кричит, что не смели трогать его мать и я понимаю, что это стало последней каплей. И для меня, четко решившей не бросать этого смелого ребенка, и для Ратибора, который кажется возненавидел малыша еще сильнее. Он поднял откуда-то взявшуюся плетку и взмахнул ею над головой. Мальчишка замер в ожидании удара, неловко приподняв руки вверх.. У меня были миллисекунды. Я оттолкнула дитя, и почувствовала, как плеть обожгла мне плечо и спину. Меня будто подожгли! Я очутилась в огненной гиене в кипящем котле, в тех, что рисуют религиозные деятели для грешников. Огонь охватил меня всю. Уши заложило, но я слышала стук крови в своих висках. Боль разрасталась по всему телу. Меня крутило от нее, потом почувствовала, что взмыла вверх и опять стало больно. Спустя бесконечность огня, кто-то влил в мой рот живительную воду, в тот момент она воспринималась именно живительной. Я уснула.