Страшно открывать глаза, когда не знаешь, что тебя ждет. Как в детстве, когда в темноте прячешься от чудовищ, скрывающихся во тьме рядом, ты закрываешь глаза и делаешь вид, что спишь, хотя на самом деле боишься каждой своей клеточкой, каждой молекулой. Эти ощущения совпадают с тем, что чувствую я после пробуждения третий день. Мне страшно, что боль вернется. Что огненное марево опять заполонит мое сознание. Первое пробуждение было от жажды. Я хотела пить и еле шевеля потрескавшимися губами, приоткрыла глаза и попросила воды. Оказалось, что я на коне. На коне Ратибора. Не хотела принимать его помощь, но жажда сильнее меня. Он молча вливал воду в мой рот, избегая смотреть мне в глаза. Стало смешно и хмыкнула. О чем тут же пожалела, ибо это нечаянное шевеление повлекло несколько вспышек боли на спине. Я застонала и увидела промелькнувшее в глазах мужа раскаяние. Он все-таки посмотрел мне в глаза. Правда, быстро их отвел. Почувствовала, что шаг лошади под нами замедлился и вовсе замер. Княжич аккуратно спешился с нее и снял меня. Хотела спросить, где мы и где маленький рыжик, но он прислонил палец к моим губам. Не стала игнорировать его просьбу, ведь в следующую минуту он положил меня на землю и стон сорвался с моих губ. Дальше еще и еще. На спину и плечо муж наносил.. мазь. Не знаю, откуда он ее взял. В сознании всплывали образы ведьмы и ее помощниц в огненном шалаше. Не знаю правда это или игра восполненного сознания, но вспомнились голоса, разъяренные голоса, что Ратибор их подвел. Что-то еще было, но память не хочет восстанавливать. Видимо, совсем плохо. На новом касании к плечу я отключилась.
Второй и третий разы прошли также -- меня поили, наносили мазь на раны, все молча. Четвертый — я пыталась поговорить. Разузнать, куда мы едем, где мальчик. Но тишина в ответ. Игнор. Обида опять скребет на душе, он довел меня до такого состояния и еще игнорит! Демонстративно пытаюсь отодвинуться от него. Дура. Еду боком, полулежа в седле, попытка сменить позу приводит к спотыканию лошади. Сильно наваливаюсь на руку Ратибора, что повязка сползает и боль накрывает опять. К губам прижимается фляжка, холодная, живительная влага стекает по горлу. Кажется там что-то с седативным эффектом, потому что вскоре я вырубаюсь. Хорошо, во сне не больно. И смешно, в древней руси анальгетики.
Сегодня мы приехали в селение. Не его. Но княжича здесь радостно встречают, выделили комнаты в большом деревяннном тереме. Это селение больше, много боьше, чем родная деревня Весты. Мне предоставили отдельную комнату, с резной спинкой у лавки, обшитой толстой обивкой с тканью сверху по типу простыни. Окошки резные, не знаю, куда они выходят, потому что лежу на этой постлеи и верчу в руках свой свадебный дар -- серебряную заколку. Не ожидала, что она окажется в моих волосах. Косы не были расстрепаны, получается он каждый день заплетает мне волосы. Это открытие стало неожиданностью, я не знаю, как теперь отношусь к Ратибору. С одной стороны, я жутко зла и обижена за его поведение, гадкие слова, отношение к ребенку... удар плетью. Нет, я осознаю, что не мне был предназначен этот удар. Но становится страшно и мерзко, что он мог ударить рабенка и этот рыжий малыш был бы сейчас на моем месте. Только если его родителям нет до него дела, кто бы заботился о нем? Я все еще чувствую слабость, поэтому, когда заходит молодая девушка и спрашивает, смогу ли я выйти поесть, отвечаю, что нет. Ужинаю в одиночестве куском хлеба и жареным мясом с капустой. Еда становится вкуснее, чем ближе мы подъезжаем к родному дому Ратибора.
Вспомни солнышко вот и лучик, дверь тихонько открывается и заходит мой муж. Он не ожидал, что я бодрствую, поэтому на секунды замирает в проходе и мы смотрим неотрывно друг другу в глаза. Княжич делает шаг в комнату, замечаю в его руках склянку с мазью и кружку видимо с той водой. Хочется узнать, что это такое, раз помогает ослабить боль, но я молчу. Ратибор тоже не спешит начать разговор. Аккуратно наносит лекарство, чувствую, что уже намного меньше болит. Решаю поделится с ним этой информацией. Молчание напрягает.