Глава 7
— Вставай, княжёнка младая, я кушанье тебе принесла, — меня разбудила дородная женщина в сером сарафане и белом переднике, на голове простая кика, из серой ткани, украшенная красной узорчатой вязью. Сегодня я чувствовала себя лучше, появились силы и спина с плечом больше не болят. Откинула ткань, что заменяла мне одеяло, встала и немного прошлась по комнате. Обедала и ужинала я в этом помещении, потому что муж, не смотря на мое улучшение здоровья, велел никому меня не беспокоить. Последний раз я видела его два дня назад, когда он ушел из моей спальни после сложного разговора. Не знаю, что он сказал о моем самочувствии местным служанкам, но я чувствовала любопытство и почти уверена, что они сплетничают обо мне. Обычно приходили молодые девушки в одеждах так же, как и на этой женщине, платьях и простеньких очельях. .
— Что, горлица, тяжела жизнь женки княжича нашего? Бьет? Але сама доводишь? — я чуть не подавилась кашей, что противным комком встала в горле от подобного вопроса. Ну да, сплетни. Конечно, молодые девки стеснялись задавать вопросы, а эта мадам явно нет. — Ешь, ешь, дЕвица, старая Велена все видит и ведает. Зло держишь на княжича-то, поди? Не пускаешь в горницу (комната — прим.автора) свою, на ложе не даешь спать? А он-то мечется, сокол ясный! Мечется и места найти не может! Поссорились вы? За что же он тебя плетью стегнул? Слабо, но стегнул. Но ты, глазками-то не зыркай на меня! Ведаю, что говорю. Княжич слабо стегнул, раз царапина одна, да и лечил, лично лечил. А как он тебя привез? На руках нес, волновался, что горница тебе не по нраву выйдет. Влюблен, княжич наш, ух влюблен! Сильно ты ему в сердце запала, но ты не думай, что это всегда будет. Сейчас ты зазноба его, горит он по тебе, ночей не спит. Но ты-то его на ложе не зовешь, хворой прикидываешься! А что страдать? Княжич-то наш справедливый, все по правде. Ежели стегнул плеткой, то значит оно, сама виновна. Глазки кому строила? Или улыбки дарила? Ты молода, не ведаешь, что творишь. С мужчинами так нельзя. Ну! Выйди на улицу, пройдись до двора, там дружинники наши сидят и княжич с ними. Помелькай на глазах княжича-то! Он и пойдет за тобой! А там и до ложа допусти. Не то, другая пустит на свое, а ты станешь одна! Или хочешь делить мужа с кем, а?
Она закончила свой монолог, а у меня отпала челюсть. Просто что? Я засмеялась от идиотизма ситуации, не, ну нормально, да? Я виновата сама, что он меня ударил, сама довела! Так еще бедный, страдает, ночей не спит! Уже хохот вырывается из груди, и я падаю на лавку и хохочу. Наверное, она растреплет всем, что жена княжича их любимого тронувшаяся умом девка, но это выше моих сил. Она предлагает мне его соблазнить! Выйти и позвать переспать! После всего! Мне, знающей его от силы пять дней! Четыре из которых я провела в постели после его плетки! У меня слезы потекли, захохотала еще сильнее, едва я представила себе эту картину — выхожу вся такая при параде, ищу его глазами и прямо там, при его дружинниках (или не его?) начинаю стрелять глазами. Мол, пошли, дорогой, люблю-не-могу-хочу-переспать. А он прям поверит! Умора.
Стоп! А это идея. Я хотела найти способ выйти отсюда и получить информацию про местных жрецов? Хотела. Вот и возможность. Смотрю на осуждено-качающую головой женщину и вспоминаю, кажется она говорила свое имя. Точно! Велена. План созрел сам собой.
— А ведь ты права, Велена, — обращаюсь я к ней на «ты», хотя она сильно старше меня, но здесь все обращаются на «ты» как я уже заметила. — Только я хочу спросить ..эээ.. благословения у местного жр..эээ.. ведующего. Все-таки сильно меня муж обидел, хочу узнать мнение богов на этот счет, — слова льются сладкой патокой, Велена меня слушает и кивает головой.
— Твоя правда, княжёнка. Ежели княжич сильно обидел, да, стоит богам помолиться и совета их просить, может и княжич больше никогда не ударит тебя… Да, только, как ты здесь помолишься? Нужно поклонится Священному огню, принести дары, да проблему ведующей рассказать. — она качает головой, рукой обводя пространство вокруг нас, как бы показывая, что здесь это сделать нельзя. Именно, давай-давай, думай.. — Знаешь, что, княженка? Ежели тебе лучше стало, хворь твоя отступила, я бы провела тебя в Святилище. Сейчас там люда мало, нечего, чтобы тебя видели там. Не должны люди болтать худое о браке вашем с княжичем. — Ура! Именно! То, что надо. Давлю в себе улыбку, что вот-вот растянется по лицу и опускаю глаза вниз, чтобы она случайно не увидела мою радость, вдруг заподозрит, что?