— Веста! Почему сидишь и не выходишь ко мне? Почему вообще ты ушла, никого не предупредив? — Он тянет меня за предплечья, поднимая на ноги. Я будто заморожена. Не понимаю, что отвечать, как действовать. Пожалуй, меня впервые сковывает страх. Оно дело слышать предсказание о собственной кончине, другое дело начать чувствовать собственный финал. Настроен ли он сейчас причинить мне вред? Он что-то мне говорит про то, что нельзя уходить с кем попало, тем более мне, что вообще в святилище ездят на лошадях, а не пешком идут. А я просто смотрю в его глаза и думаю, неужели это будут мои последние воспоминания перед вечностью? Или что там? В глубине души я ведь понимала, что он может поступить со мной жестоко. Он был влюблен в настоящую Весту, и оказывается она готова была стать его женой. Готова была спать с ним, не смотря на его ужасный шрам, готова любить его… Но древние боги вмешались. Разделили их несостоявшуюся пару, разбили возможный счастливый союз. Мне начинает казаться, что и в моем случае, все было подстроено. Не мог Олег так со мной поступить, правда? Когда отношения складываются хорошо, когда все идет к серьезности, так не поступают. Тем более, это было очень палевно с его стороны. Чья-то игра стоила счастья двух пар.
— Веста, ты.. плачешь? — палец с криво сделанным маникюром (а есть ли он тут вообще) ласково проводит по моей щеке и стирает дорожку слез. Мокро. Теперь чувствую, что я плачу. Ратибор неверяще смотрит на мокрый от слез палец, подносит его к губам и пробует на вкус. Зачем? И так ведь ясно, что это слезы. Внезапно, выражение его лица меняется. Мне становится страшнее, что предсказание древнего бога исполнится здесь и сейчас. Но не на меня направлен его гнев. С удивлением, откуда только на него берутся силы, наблюдаю как мой муж поднимает Ёрша за грудки и буквально вбивает в стены шатра. «Как бы он не сломался! Мы же здесь сгорим!» Поражаюсь самой себе, беспокоится о чужой собственности вместо своей жизни.. Да уж. Одновременно с визгом Нежданы, что была неподалеку, разносится рык княжича.
— Что с моей женой? Что ты прочитал ей, старый хрыч? Почему она плачет? — жрец ведет себя противоестественно ситуации, вместо того, чтобы вырываться или хотя бы пытаться ослабить удушающий захват, он спокойно висит, держа руки вдоль тела. Ни малейшей попытки сопротивления..
— Успокойся, княжич. Не я гадал судьбу твоей жены, сам Даждьбог открыл ей завесу. Мне же лишь тень одна видна. Но одно я слышал, княжич. Из-за твоих рук она примет смерть. Твои поступки приведут ее на костер самоубийц. Но все можно изменить, помните и это. Последняя просьба, будущий княже. Возьмите Неждану с собой. Девке не эта участь уготована. Прощай, Веста, и ты, княжич. Много лишнего я вам поведал. Подвел своего бога, ждет он меня. — бросив эти странные слова, тело жреца затряслось. Изо рта пошла пена. При первом же припадке Ратибор опустил жреца. Но тот и не заметил. Не успела подумать, как уже оказалась около Ёрша. Тянула руки, чтобы помочь ему, но муж меня перехватил.
— Не надо, Веста. Его душа уже уходит в Навь. — он обнимает меня и отворачивает от хрипящего умирающего. Опускаюсь на землю недалеко. Муж со мной, обнимая и удерживая.
— Но можно же помочь, почему никто не пытается? — вырываюсь из сильных объятий, кричу и зову на помощь. Никто не идет. Все стоят с гробовыми лицами и смотрят на последние хрипы старого жреца.
— Тише, Лиза, — шепчет мое имя мне в ухо, затихаю и жду продолжения, что он скажет, — Его Боги призвали. Он выдал то, что Даждьбог скрыл от тебя, лада моя. Сказал, что судьба твоя в тени и ее можно изменить. Вспомни, Лиза мой, что тебе говорил бог? Какие картины открыл пред тобой?
— Я.. — нервно кусаю губы, не зная стоит ему говорить или нет. Если старый жрец заключил, что судьбу можно изменить и умер за это, значит это и правда важна информация. Не просто же так его наказали? Стараюсь не думать, что мужчина мог просто схватить приступ от грубых действий моего мужа. А мы тут ничем ему не помогли. Жуть.. Но если все и правда можно поменять, то если скажу это княжичу, не изменит ли это что-то сильнее? Не навредит ли?
— Лиза, — опять шепот моего имени в ухо, слуховой проход опаляет его дыхание, — Прошу, верь мне. Не хочу причинять тебе худое. Не хочу быть причиной твоей гибели. Догадываюсь, зачем ты сюда шла.. Лиза, я … просил прощения за то, что сделал. Слово дал, что больше не обижу. Верь мне. — что-то было в его тоне. Что-то, что позволило мне ему доверится.
Слова пошли изнутри, правильные. Их подбирала так, чтобы не сказать лишнего про его настоящую Весту, что умерла она не сама, что ей внушили, что я могу найти храм Полоза, где могут помочь. Просто вскользь упоминала, что он много рассказал. Акцент ставила на способ и причины моей возможной гибели. Он слушал и серел. Не верила, что можно посереть, а он серел. Тускнел. Кулаки сжимались на моей спине, ведь он все еще меня обнимал. Нам никто не мешал так сидеть. Вообще, кроме Нежданы никто не сдвинулся с места, продолжая смотреть вперед и не шевелясь, женщины сторожили Священный огонь. На контрасте с девушкой, которая плакала, трогая одежду и лицо Ёрша, это выглядело странно. Но теперь понятно, почему старый жрец заключил, что ей это место не подходит.