Я была потрясена, когда рыжик рассказал мне, как сюда попал. Оказывается, после того, как я упала от того удара, княжич побледнел и потащил меня к ведьме, а мальчика приказал запереть. Потом что-то произошло и мальчика приказали отправить вместе с приданным Весты сюда. Здесь он стал заниматься и учиться воинскому искусству, говорит теперь ему нравится, потому что здесь его хвалят, а дома называли чужеядью (нахлебником).
Сейчас я караулю дом, где живет местный знающий, он иноземец и я ставлю, что православный (прим автора — героиня еще не знает века и поэтому считает, что грек православный, разделение христианской церкви произошло в 1054 г, а у нас пока только 9 век). Караулить приходится втайне, стараюсь не привлечь ничье внимание, оделась в обычное серое платье, без нарядных полос и пояса, что я как жена княжича должна носить.
Полностью в своих мыслях, я чуть не прозевала, когда человек в темной тунике и штанах вышел из дома. Собрав все свое актерское мастерство в кулак, ведь у меня не так много попыток завоевать доверие иностранца, окликнула мужчину.
— Доброго дня, божий служитель, — надеюсь, я правильно использовала обращение, показалось обращаться «ведующий» к христианину не верно. Служитель обернулся и заметил меня под деревом напротив своего жилища.
— И тебе доброго дня, девица. — ответил совсем не старческий голос, акцент выдал иностранца. Мужчина произносил слова нараспев, растягивая гласные еще сильнее, чем местные. Чуть помедлив, он решил ко мне приблизиться. А я пока рассматривала его лицо, определенно какие-то греческие черты в нем выделяются. — Хотела чего-то? Але помощь нужна?
На последних словах он уже подошел ко мне и изучал взглядом мою фигуру и лицо.
— Я слышала ты, знающий, слуга далекого бога. Что пострадал за свою веру в людей, — столь витиевато я научилась выражаться, что сама от себя в шоке, грек же слушал внимательно. — Когда-нибудь и здешний край обретет веру в него.
— Верю говоришь ты правду, хотя и понравится мне желаешь, — похоже мои слова не совсем то произвели впечатление, — Одного не пойму, зачем? Я странствующий монах и в жены взять тебя не смогу, чтобы уберечь от гнева твоего тятеньки. Але тебе нужны мои знания? Но зачем они простой девке? Меня же потом твои родичи отвечать заставят. А у меня миссия.
Разговор пошел совсем не туда. А ты, Лиза, думала он тебе прямо будет жаждать помочь? Спросила саму себя..
— Мне помощь твоя нужна, грек. Ты же грек? Эллин? — вспомнила название греков и дождалась его кивка, — Не замужество нужно, я уже мужняя жена, — на этих словах он принялся внимательнее меня изучать взглядом, — Но от знаний я бы не отказалась. Не бойся, тебе ничего не будет. Никто не узнает. Я ищу знания или дорогу к храму Великого Полоза. Я христианка по вере, но нужда заставляет меня обращаться к чужим богам.
— Зачем юной христианке язычий бог Змей? Да и не обманываешь ли ты меня? Как твое христианское имя, коли тебя крестили? И за кем ты замужем? Он христианин?
— Нарекли Елизаветой. А замужем не важно за кем. Он язычник, но именно поэтому я и ищу храм Змия. У меня есть предсказание, что этот брак часть моего христианского пути и в храме Полоза я смогу найти другую часть пророчества своего предназначения. В селении из которого я пришла, ведующая мне дала такое пророчество. — моя речь, конечно, шита белыми нитками, я очень старалась подражать местным, говорить как они и возможно сыграло мне на руку то, что мой собеседник сам не настолько хорошо знаком с древними русичами, ибо он мне поверил. Ну или мне так показалось. В любом случае откуда-то всплыло в памяти, что средневековые христиане очень любили разные предназначения и страдания ради своей веры.
— Вижу, что ты, Елисавета, что-то не говоришь мне полностью. Но я уважаю твое молчание, христианке стать женой язычнику тяжело. Хоть и в этом краю такое уже не сильная редкость. Но это божье испытание и раз тебе на твоем пути нужны знания — это маленькое, чем я могу помочь. Страдание твое облегчить не могу, но господь наш страдал за нас и мы должны страдать за него во искупление наших грехов. Скажи, ты молишься о своем пути? Я провожу у себя дома службы. Место это не сравниться с прекрасным храмом Святой Софии, божественной мудрости, что в лучшем городе мира — Константинополе, но даже на варварских землях бог наш не оставляет нас.