— Я не знала! Отпусти! — шиплю в ответ и продолжаю извиваться, чтобы как-то выползти из-под него. Я платье это надела, чтобы не заметно было, кто я. Но я не думала, что последствия могут быть такие..
— Пора учиться, Лиза! — в очередной раз он рявкнул мне в ухо, продолжая сдирать с меня остатки серых тряпок. В какой-то момент вместо остатков ткани он начал трогать мое тело, чужие пальцы пробежали по животу, поднялись к груди. Рваный вдох вырвался непонятно у кого из нас. Теперь я испугалась. Взгляд мужа вновь разгорался каким-то чужим светом, воздух вокруг нас наэлектризовался.
Страх придал мне сил пытаться сбросить с себя чужое тело, плюс я предпочла не думать, какая твердость прижимается к моим бедрам. Я вертелась будто от этого зависла моя жизнь, в некотором роде так и было. Одно движение — и я оказываюсь сверху и падаю на грудь Ратибора. Движение вновь — и я на полу, распростертая как морская звезда. Глаза в глаза. Его грудь, ходящая ходуном, встречается с моей, в попытках обрести дыхание я приоткрыла рот. Стремительное движение и его рот впивается в мою шею. Отчего-то тело простреливает с макушки до пят. Миг и он касается моей груди, жадно целуя вершинку. А рука одна путешествует по моему животу. Становится очень горячо везде, будто в пустыню попала. Дезориентированная этими ощущениями, слишком сильно, так быть не должно, но просто лежу. Опять движение — и теперь поцелуями покрывают мое лицо. Не знаю, зачем, но в какой-то момент я повернула голову и встретились с ним губами. Он напрягся, даже рука замерла прямо над местом, где все горело. Я чуть углубила поцелуй, отчего он напрягся еще сильнее и вдруг вместо горячего тела меня касается лишь прохладный воздух.
Ратибор в стороне смотрит на меня с непередаваемым взглядом. Я же приподнялась на локтях и тоже не понимаю, что такого произошло. Мы же целовались.. И тут понимание обрушивается ушатом ледяной воды. Горячая пустыня сменяется арктическим холодом. Я чуть не отдалась этому варвару, старше меня на хрен знает сколько веков на деревянном полу в рваном платье! Вскрикнула и попыталась остатками платья прикрыть хотя бы грудь. Мое движение вывело его из странной задумчивости и он протянул ко мне руку, на что я успела вскочить и отбежать к противоположной от него стене.
— Ты обещал! — сама понимаю, насколько беспочвенно это обвинение, ведь нас просто накрыла страсть как следствие ссоры, вернее его накрыла, я соображала.. Или нет? Зачем я его поцеловала?Держа тряпье у груди одной рукой, прикрыла пылающие лицо правой.
— Лиза.. Я.. — слышу как он делает шаг ко мне, и выставляю правую руку вперед и одновременно кричу «Не приближайся!», — Что ты сделала со мной? Своими губами!
Обвинение прорезает пространство меж нами и я скидываю голову ему на встречу. Он очень близко. Опять. Берет меня за плечами и чуть встряхивает, вопрошая что-то про губы. А что я сделала? Это обвинение настолько смехотворно, ведь он сделал больше, но похоже его удивил мой поцелуй. Смешок вырвался против воли.
— Ты смеешься надо мной? Кто ты, Лиза? Зачем ты это сделала? Хотела выпить из меня жизнь? — за первым смешком уже давно вылетел десятый, угрожая перерасти в неконтролируемый хохот. Выпить жизнь! Поцелуем! Я что вампир? Похоже вслух произнесла, ведь дальше следует его «Кто такой вампир?»
Все, разражаюсь диким смехом. Конечно, это все стресс. Ратибор все продолжает меня трясти, говоря что-то про мой ум и время. Не могу с этого, очень хочу домой. При мысли о моем доме перед глазами все начинает плыть. Лицо мужа расплывается, последнее, что увидела — он окончательно офигел от ситуации. Жуткая растерянность буквально сковывает мужа и он больше меня не трясет. Смех, перешедший в слезы — это истерика — и она меня накрывает. Толкаю его в грудь со всей силы, от неожиданности для него, мое действие крайне успешно.
«Уйди! Я хочу домой! Верни мне мою жизнь, проклятый упырь!» Звонкий, чуть истеричный голос разносится в тишине деревянного домика. Мой голос слышен будто откуда-то извне. Как сторонний наблюдатель я вижу, как хрупкие руки девушки толкают крупного мужчину со шрамом на лице. Опять и опять. Каждая его попытка прервать истерику не находит отклика. Я банально его не слышу. За пеленой слез его образ стал образом врага. Возможно проанализировав это чуть позже я пойму, что мой мозг создал собирательную картинку всех виновных в моем несчастье и переложил это на Ратибора. Пока же я отчаянно борюсь с врагом своей жизни. Пытаюсь вырваться из чужого захвата, когда я оказалась скручена вражьими руками?