Я вздыхаю, поправляя железный манжет на руке.
План побега был прост ― спуститься со скалы и пойти вдоль реки до стены, стараясь держаться в тени, насколько это возможно. Очаровать молтенмау. Выследить Рекка Жароса и замучить его до смерти. Теперь мне предстоит обезглавить какого-то воина всего в двух шагах от стартовой линии.
Я бросаю еще один взгляд на своего почти невидимого судьбоносца, который сейчас представляет собой лишь расплывчатое пятно, и проклинаю тот момент, когда он появился в моей жизни.
Саиза рисует еще одну полоску крови на моей груди.
― Тебе не нравится мужчина, который победил для тебя? Победил для меня… Это было не так.
― Я не выбирала этого мужчину, ― упрекаю я, и она хмурится, в ее красивых глазах цвета солнечных лучей отражается замешательство.
Она проводит кистью по моему носу, губам, подбородку и шее.
― Он поймал многих диких грууков ― огромных зверей с клыками, которых почти невозможно одолеть. У него большая палатка, обтянутая их шкурами. Доказательство его великой силы. Ты ― Холу. Твое потомство привяжет луны к небу и принесет великий мир. Разве ты не хочешь иметь сильного отца?
Я ощетиниваюсь.
Насколько яснее я должна выражаться?
Нет такой реальности, где я поднимаю намотанный на меня шелк и впускаю этого мужчину в свое тело. Нет реальности, в которой я ступлю своей гребаной ногой в его впечатляющий шатер. Нет реальности, в которой я обнажу перед ним шею ― в знак глубокого, первобытного уважения.
Я предпочту, чтобы он перерезал ее от уха до уха.
― Мне не нужен этот мужчина, этот титул, все это, ― рычу я, бросая еще один сердитый взгляд на облако металлических частиц в воздухе рядом со мной, надеясь, что судьбоносец действительно слушает. ― Мое тело принадлежит мне, и я буду делать с ним все, что захочу. И никто больше.
Лицо Саизы бледнеет, и она опускает глаза, покорно склоняя голову.
― Я понимаю, Холу. Мы воспитаны по-разному. Я прошу прощения за то, что переступила черту.
― Все в порядке.
Я просто хочу покончить с этим.
Уйти.
Саиза улыбается мне и рисует новые завитки по всей длине моей руки, а я продолжаю наблюдать за перемещениями Хока, изучая, как двигается его тело. Как он переносит вес с ноги на ногу. Повреждения, уже нанесенные его громадной фигуре.
― Ты умеешь драться? ― спрашивает Саиза, и я киваю головой. ― Как сражаются воины?
Я перевожу взгляд на нее и хмурюсь.
Она молчит какое-то время.
― Никто не умеет драться так, как представители клана Джокулл. Мы самые сильные на Болтанских равнинах. Вот почему мы заслуживаем эту землю, где больше не упадет ни одна луна, ― говорит она, кивая на окружающий нас кратер. ― Все, что должен сделать Хок, ― это заставить тебя подчиниться, и испытание закончится. Ты должна убить его, чтобы стать победителем. Чтобы заслужить право убивать диких грууков и построить свой собственный шатер. Затем ты должна отрубить ему голову.
Я не утруждаю себя объяснениями, что мне неинтересно убивать диких грууков и строить палатку. Как только я убью Хока, я вернусь по тропинке обратно к реке, а затем пойду вдоль нее, пока она не замерзнет и не упрется в стену. Если Судьбоносец попытается меня остановить… что ж.
Надеюсь, до этого не дойдет. Я люблю животных и мне ненавистна мысль об их убийстве.
― Я уже отрезала головы мужчинам, ― бормочу я сквозь сжатые губы. Хотя, очевидно, недостаточно, учитывая, насколько я абсолютно, без сомнения, на все сто процентов проклята. ― Сейчас все будет так же.
Наступает напряженное молчание, пока Саиза продолжает готовить меня к предстоящей битве ― она снимает с меня медное ожерелье и откладывает в сторону. Под неумолкающие звуки гонга мои волосы расчесывают, затем заплетают в косу, которая спускается почти до бедер, и перевязывают бечевкой.
Когда я полностью готова, я бросаю взгляд на судьбоносца, который снова материализуется и открывает глаза, чтобы посмотреть на меня.
Его узкие зрачки расширяются, когда я выдерживаю его свирепый, напряженный взгляд.
― Не пытайся меня остановить.
В ответ я получаю лишь щелчок хвостом, как бы говорящий:
― Проваливай. Возвращайся на арену, где тебе самое место. Делай свою работу.
Я ощетиниваюсь, и все собравшиеся, кажется, задерживают дыхание, когда я вздергиваю подбородок и выхожу из тени, не желая больше обращать внимания на зверя. Ни капли.
Он не остановит меня. Я знаю, что не остановит. Я должна была догадаться, что именно этого он и хотел ― моего возвращения в боевой круг, чтобы я пролила кровь.