В один из циклов Авроры мне придется прикусить язык так сильно, что я лишусь кончика. Я в этом уверена. То, что он все еще на месте, ― просто гребаное чудо.
Выходя из туалета, я замечаю мужчину, прислонившегося к стене коридора и загораживающего единственный выход, кроме окна туалета за моей спиной.
Я останавливаюсь на пороге, держа дверь приоткрытой, мое сердце начинает биться быстрее от этого… неожиданного развития событий.
Я думала, что потребуется больше времени, чтобы заманить его сюда. По крайней мере, я надеялась, что смогу спокойно пописать, прежде чем мы начнем играть.
Тарик Релакен смотрит в стакан, который сжимает в руке, взбалтывая янтарную жидкость и выпуская клубы дыма. Спутанные пряди рыжих волос свисают на глаза, оранжевые языки пламени, выстриженные на боках, подчеркивают бусину стихии, свисающую с его мочки, словно капля крови.
― У тебя потрясающий голос, ― хрипло произносит он, не отрывая взгляда от своего бокала. ― А цвет твоего платья… ― Он наклоняет голову набок, в его темно-карих глазах отражается пламя, которое даже издалека обжигает меня. ― Исключительный.
Я осторожно закрываю за собой дверь и оказываюсь в коридоре наедине с этим мужчиной. Я привлекла его внимание, теперь нужно выманить его из этого заведения.
Я опускаю голову в знак благодарности, затем пытаюсь пройти мимо, но останавливаюсь, когда он отталкивается от стены и поднимает на меня глаза.
Еще больше загораживая выход.
― Останься, ― бормочет он, поднося бокал к губам. Он делает глоток, вкрадчиво продолжая, ― выпей со мной.
У меня внутри все сжимается.
Может, его губы и говорят «выпей», но глаза обещают мерзкие вещи, которые разорвут тебя на части, кусочек за кусочком, пока не останется ничего, даже для падальщиков.
Ты действительно кусок мусора.
― С таким голосом, ― добавляет он, скользя масляным взглядом по моему телу, заставляя кожу покрываться мурашками, ― я уверен, что твой рот ― это гребаное наслаждение.
Комок ледяной ярости собирается в моей груди, пульсируя своим собственным неистовым сердцебиением, заставляя меня страстно желать покончить с ним прямо здесь.
Сейчас.
Было бы глупо не сделать этого. Он так настойчиво просит об этом.
Я бросаю взгляд на перекрытый выход. Вот он, засов, всего в трех шагах от меня. Если мне удастся проскочить мимо него и задвинуть засов, я буду уверена, что никто не сможет прервать нашу незапланированную встречу, пока дело не будет сделано.
― Прошу прощения, сэр, но путь домой неблизкий. Мне пора отправляться, если я хочу выспаться.
Я двигаюсь, пытаясь обойти его справа.
Его рука ударяет по стене с такой силой, что пламя канделябра трепещет, а мои ноги застывают на месте.
― Я настаиваю, ― выдавливает он из себя, глаза становятся темными, как кремень, отчего что-то внутри меня замирает.
Прислушивается.
Я взвешиваю, насколько важно запереть эту дверь. Рискованно, да. Но, честно говоря, я надела вуаль именно по этой причине ― на случай, если мне придется спасаться через заднее окно с отрезанной конечностью в кармане. Чтобы впоследствии, встретив на лестнице, никто не остановил меня, узнав мое лицо, и не заявил, что я подозреваюсь в том, что оставила Тарика Релакена ― без руки и без пульса ― в туалетной кабинке.
К черту.
Я сосредотачиваюсь, тело готово к бою. Кончики пальцев покалывает от предвкушения, когда я тянусь к кинжалу, спрятанному в потайном отделении моего корсажа.
Дверь за спиной Тарика распахивается, и я тихо чертыхаюсь. Мы оба смотрим через его плечо на крупного мужчину в плаще, который наблюдал за моим пением из глубины зала, сохраняя стоицизм каменной статуи.
Коридор внезапно ощущается как вена, набухшая от переизбытка горячей, бурлящей крови. Словно испепеляющий ураган втиснулся между тесно прижатыми друг к другу стенами и высосал весь кислород, почти не оставив возможности дышать.
Разочарование и гнев борются во мне. Моя рука опускается с корсажа, зарываясь в складки юбки, где я могу незаметно сжать ткань с такой силой, что костяшки пальцев побелеют.
Какое неудачное время он выбрал для того, чтобы отлить, хотя для него это не так уж и неудачно. Если бы он появился на несколько мгновений позже, то наткнулся бы на то, от чего точно не смог бы уйти.
Прочистив горло, Тарик поднимает свою очень удачливую руку со стены и отодвигается в сторону, давая мне возможность пройти мимо. Честно говоря, ему следовало бы пожать руку этому мужчине, потому что он только что спас ему жизнь.