Рыжий указывает мне за спину.
― Туда. Восемнадцатая дверь справа ― самый быстрый путь к центру города.
Я поворачиваюсь и вижу коридор, который не заметила раньше ― в нем множество окон, сквозь которые пробиваются лучи света.
― Такой услужливый. ― Я беру еще один сухарик из блюда, прижатого к груди, и поворачиваюсь, махнув обоим мужчинам одной рукой. ― Приятно было поболтать с вами!
Всего хорошего.
Тишина преследует меня, пока я иду по коридору, поглощая жареный жир и наслаждаясь блаженством свободы.
Предположительно.
Я очнулась не в камере или пасти дракона, и не была подвешена к потолку. Никто не называл меня грязным ничтожеством и не заставлял мою боевую руку дергаться слишком сильно. Меня не повалили на пол, как только я вышла из своей комнаты, не вымазали в крови жертвенного зверя, не привязали к столбу и не принесли в жертву саберсайтам. Никто не называл меня Холу и не приказывал остаться и произвести на свет спасительное для мира потомство, за мной не следует мифическая серебристая кошка.
Я с осторожным оптимизмом полагаю, что мое короткое пребывание в Домме окажется куда менее травмирующим, чем я предполагала ранее.
***
Два здоровенных стражника с бесстрастными лицами берутся за ручки двойных дверей и распахивают их.
― Творцы, ― бормочу я, щурясь от ошеломляющего потока солнечного света. Я достаю из блюда последнюю хрустящую корочку и с хрустом разгрызаю ее, когда выхожу в липкую, пахнущую чем-то сладким жару, и набираю полные легкие воздуха.
Выдыхаю.
Свобода на вкус как жареный жир колка и слишком горячий воздух, но я никогда не была так признательна. Единственное, что может притупить мой разгоревшийся оптимизм, ― это огромный, покрытый шрамами король с глазами, как угли, который ради меня отрезал чью-то голову.
Сердце бьется, словно пытается сломать ребра. Это чувство я хочу раздавить в кулаке.
Чем быстрее я уберусь отсюда, тем лучше.
Двери захлопываются за мной, и я поворачиваюсь ― мое внимание привлекает другая группа воинов, охраняющих дверной проем на внешней стене. Я разглядываю их доспехи из драконьей чешуи, их темные волосы распущены по плечам, каждый вооружен бронзовым мечом в одной руке и деревянным копьем в другой.
Слизывая с пальцев остатки соленой приправы, я подхожу к мужчине справа, который почему-то не щурится и не потеет, несмотря на яростный солнечный свет, льющийся на его лицо.
― Не мог бы ты подержать это? ― спрашиваю я, подталкивая к нему свое пустое блюдо.
Между его бровей залегает морщина, и он бросает взгляд на кулон, висящий у меня на груди, изумленно поднимая брови. Он склоняет голову на несколько долгих мгновений, словно кланяясь, а затем поднимает взгляд на глиняное блюдо. Прочистив горло, он протягивает свой меч, который я принимаю и благодарю его, и берет блюдо в его теперь уже пустую руку.
Отступив назад, я покачиваю оружие, оценивая его баланс. Я хмурюсь, выяснив, что он мне не подходит.
― Слишком тяжелый для моей руки. ― Я кивком указываю на кинжал, пристегнутый к его бедру. ― Но я с радостью возьму его. И ножны.
После недолгой паузы стражники обмениваются взглядами, прежде чем мужчина ставит блюдо на землю вместе с копьем. Он отстегивает ножны, и я, прежде чем отдать украденный меч, сначала осматриваю кинжал.
― Приятно иметь с тобой дело, ― говорю я, подмигивая.
Он прочищает горло и возвращается в исходное положение, оставив мое блюдо на земле между ног. Я замечаю несколько бисеринок пота на его лбу.
― Небольшой вопрос. ― Я опускаю сумку с подсвечником на землю и распахиваю плащ, задирая подол сорочки, чтобы можно было пристегнуть кожаный ремешок ножен к бедру. ― Вы случайно не скармливаете местных жителей драконам? Скажем… не знаю, в гигантском, залитом кровью Колизее со столбом посередине, к которому очень неприятно быть привязанным?
Я смотрю по очереди на обоих мужчин, которые обмениваются настороженными взглядами. Они одновременно отрицательно качают головами, и мои брови взлетают вверх.
Интересно.
― А как же ваши молодые стихиали? Что с ними происходит?
― Они учатся в Академии Дрока, ― с сильным северным акцентом сообщает стражник слева, наклоняя голову.
― А пустые?
― Им дают возможность узнать, есть ли у них склонность к рунам. Если нет, они могут изучать что-то другое или пойти в подмастерья.