Может быть, немного сошла с ума.
Может быть, не немного?
Я не знаю, как справиться с этой странной частью меня, которая, кажется, полна решимости вдохнуть новую жизнь в этот маленький заброшенный дом. Та самая часть, которая, кажется, не может избавиться от этого чувства принадлежности, которое я никогда не испытывала раньше.
Ни разу.
Здесь я одинока как никогда, полностью отрезана от остального мира. И в то же время все наоборот.
Мне трудно отвернуться от той версии себя, которая была счастлива в этих стенах, ― это как наблюдать за медленно развивающейся трагедией, которая тянется в таком тягучем темпе, что ты никогда не доберешься до самой болезненной части.
Я существую где-то между. В пузыре страсти и радужных надежд, упиваясь тем головокружительным чувством, что трепещет у меня в животе каждый раз, когда я вижу вспышку воспоминаний о них.
Эллюин и Каан.
По мере того, как проходят циклы, я постепенно прихожу к неприятному осознанию того, что Каан влюбился в далекую, ушедшую в прошлое версию меня, которая, вероятно, была мягче.
Добрее.
Ту версия меня, которая была достаточно смелой ― или, возможно, достаточно глупой, ― чтобы любить.
Я знаю, что это опасно. Я провела свою жизнь в ловушке, голодая, а теперь я ― прожорливый беглец, пожирающий обрывки счастья, которое принадлежало кому-то другому. Потому что это был кто-то другой.
Это определенно была не я.
Назовите это болезненным любопытством, но какая-то часть меня отчаянно хочет узнать, что заставило меня покинуть это место, в то время как все остальные уверены, что я никогда не захочу получить ответ на этот ядовитый вопрос. Даже жажда крови Рекка Жароса не может оторвать меня от этого очага счастья прямо сейчас, но я почему-то ушла когда-то. Какимто образом я потеряла его.
Потеряла себя.
Потеряла дракона, который, видимо, любила меня настолько, что унесла с собой в небо и свернулась вокруг меня, превратившись в надгробный камень для нас обоих.
Трудно облечь это в форму, которая не заставила бы меня задохнуться. Под каким бы углом я ни смотрела, мне кажется, что я вижу лишь маленькую округлую вершину чего-то слишком большого и тяжелого, чтобы вынести.
Интуиция подсказывает мне, что я буду не в состоянии справиться со всей этой печалью, поэтому я пришла к решению. Теперь мне просто нужно набраться смелости, чтобы сделать это.
Чтобы отпустить это. Навсегда.
Но не сейчас…
Я еще не закончила мечтать.
ГЛАВА 67
Я стремительно иду по коридору, вытирая пот с глаз тыльной стороной ладони, заворачиваю за угол и вижу идущего мне навстречу Пирока без рубашки и выглядящего так, будто он только что встал со своего тюфяка при звуке рога дозорного, возвещающего о моем прибытии.
― Ты выглядишь трезвым.
Что-то в этом роде.
― Цикл только начинается, ― говорит он, шагая рядом со мной. ― Добро пожаловать.
― Я так понимаю, Вейя еще не вернулась?
Я надеялся, что, когда приземлюсь, она выбежит поприветствовать меня, как обычно. Странно, что она не выскочила с тысячей вопросов наготове и не засыпала меня ими.
Мне этого не хватает.
― Нет. В последний раз, когда я получил жаворонка, она была почти у стены, но предполагала, что несколько необходимых остановок задержат ее. Полагаю, сейчас она уже в Аритии. Может быть, даже на обратном пути.
Я хмыкаю, не желая ничего знать об этих остановках, о которых он говорит.
― Почему от тебя пахнет серой?
― Отвез Грима в Гондраг, ― бормочу я, когда мы сворачиваем за очередной угол.
― Что?
― Высадил его жалкую задницу у хижины для вылупления, чтобы он мог попытаться украсть яйцо у Великого Серебряного саберсайта.
Наступает недолгая пауза, когда двое дозорных, охраняющих мой кабинет, при виде меня ударяют копьями о землю, распахивая двери.
― Он умрет там, ― бормочет Пирок. ― И даже не попрощался. Что за хрень?
Я не утруждаю себя ответом.
У меня было много времени, чтобы справиться с этими эмоциями, и сейчас я нахожусь достаточно близко к принятию, чтобы мне больше не хотелось пробить кулаком стену или пнуть себя за то, что позволил ему убедить меня оставить его там. Говорящего мне, что сделает это сам или не сделает вообще.
Я понимаю. Совершить набег на гнездо или очаровать уже взрослого зверя ― это глубоко личное путешествие для тех, кто делает это по правильным причинам…