Но все равно раздражает.
Я вхожу в свой кабинет ― огромное пространство пустует, если не считать каменного стола и двух кожаных кресел, выглядящих точно так же, как я их оставил.
Подойдя к шторам в глубине комнаты, я раздвигаю их, открывая вид на
Лофф и заливая комнату ярким светом. Освещая обугленные пятна на стенах.
Это единственное украшение, которого заслуживает эта комната.
Я вспоминаю полки, которые раньше украшали эти стены, уставленные памятными вещами времен правления Паха. Вспоминаю, как приятно было смотреть, как все это горит после того, как я ворвался в Цитадель, все еще забрызганный кровью, с его головой, свисающей с моего кулака.
Он вложил слишком много сил в это пространство и недостаточно в то, чтобы стать достойным Пахом для Вейи.
Для меня.
Теперь эта комната напоминает пустую грудную клетку, и я бы не хотел, чтобы было иначе. Если бы я сделал что-то большее, то выказал бы почтение его памяти, которого он не заслуживает.
― Я видел, как Грим нес покрытые рунами ботинки в свою спальню, ― размышляет Пирок, устраиваясь в кожаном кресле напротив моего. ― Теперь это обретает смысл.
Да, это так.
Я бросаю седельные сумки на пол, вытираю лицо руками и поворачиваюсь к столу.
― И что теперь?
― Если он вернется в хижину, то пошлет жаворонка, чтобы кто-нибудь из нас забрал его, ― говорю я, тяжело опускаясь в кресло.
Почувствовав запах своей рубашки, я хмурюсь и поднимаю воротник, вдыхая запах пота, серы и пепла.
Определенно, мне нужно принять ванну. И поесть. И поспать ― желательно в постели, а не на песке или грязи, укрывшись лишь крылом Райгана, чтобы меня не растерзали хищники. Если честно, я думаю, он с радостью остался бы на севере навсегда, наслаждаясь теплом и огромным количеством тварей, которые пытались проскользнуть мимо него и схватить меня, пока я спал.
Я уверен, что он подрос.
― Забрать его и только что вылупившегося дракончика, ― говорит Пирок.
― Не будем забегать вперед. ― Я лезу в карман, выуживая оттуда всех пергаментных жаворонков, которые слетались ко мне на протяжении последних тридцати снов, пока я отсутствовал. ― Одно дело ― украсть яйцо. А вот дождаться вылупления ― совсем другое.
Я вываливаю на стол около пятидесяти смятых жаворонков и, сжав переносицу, смотрю на них.
― Похоже, ты не справляешься с бумажной работой.
― Еще раз, за что я тебе плачу?
― Уж точно не за это, ― хмыкает он.
Я приподнимаю бровь в ожидании. Искренне любопытствуя. Все, что он делает, ― это пьет медовуху.
― Чтобы я сидел сложа руки и выглядел красиво, ― наконец говорит он, одаривая меня улыбкой. ― Роан ― полезный брат, помнишь? У него мозги, у меня волосы. И сердечность. И я чертовски хорошо владею языком… ― Понял.
Его улыбка становится шире, и он закидывает ногу на ногу, поигрывая пирсингом в нижней губе. Он даже не пытается помочь мне разобраться с корреспонденцией.
Я вздыхаю, тянусь через стол к стопке заранее подготовленных квадратиков пергамента и своему черному перу, расправляю один из жаворонков и пролистываю записку, морщась, когда вижу дату.
Бедняга Кроув уже больше двадцати циклов ждет, когда его квота на добычу крабов будет окончательно утверждена.
Я беру перо и начинаю выводить извинения.
― Кстати, Роан вернулся?
― Нет.
Я качаю головой.
Может, отправлю кого-нибудь проверить его. Убедиться, что с ним все в порядке.
― Так… ты собираешься спросить о ней?
У меня кровь стынет в венах, этот дурацкий орган в груди упирается в ребро.
― Нет, ― выдавливаю я, снова обмакиваю перо в чернила и продолжаю писать ответ.
― Она все еще здесь.
Я останавливаюсь, закрываю глаза и снова вздыхаю. Медленно опускаю перо на стол, откидываюсь в кресле, скрещиваю руки на груди и уделяю Пироку все свое внимание. Жду, когда он продолжит.
― Я видел ее на рынке.
Я вздергиваю бровь.
― О?
Он кивает.
― Покупает всякое дерьмо.
Я смотрю на него, ожидая продолжения. Но он молчит.
― Ну, и что за дерьмо?
Он закатывает глаза, как будто это возмутительный вопрос, но это не так.
Не для органа в моей груди, который слишком мягкий для своего блага.
Пирок начинает загибать пальцы.
― Кожа, мыло, припарки, полотенца. Она зашла в «Изогнутое перо» и ждала снаружи, пока парнишка забрал мешок чего-то для нее, но я не могу сказать чего, потому что не вижу сквозь кожу. Еще она купила мешок перьев у местного птицевода, но это могло быть и зерно. ― Он пожимает плечами. ― Я старался держаться на расстоянии.