Я хмурюсь, мой взгляд падает на кучу жаворонков, пока я обдумываю его слова. Складывается впечатление, что она обустраивается, а не готовится к отъезду. Что не имеет смысла. Разве что она… что-то вспоминает. Возможно, у нее формируется новая привязанность к этому месту.
При этой мысли у меня щемит в груди, и я с трудом сдерживаю стон, когда снова тру лицо ― мне отчаянно нужна ванна и, возможно, стена, о которую можно побиться головой.
― Ты примешь участие в праздновании Великого шторма? ― спрашивает Пирок, и я наклоняюсь вперед, возвращаясь к разворачиванию остальных скомканных жаворонков.
― Я, конечно, буду поднимать платформы.
― Я имею в виду сам фестиваль.
Я вздергиваю бровь, протягивая ему половину стопки.
― А я когда-нибудь это делал?
Он по-прежнему не делает попытки помочь, вместо этого, прищурившись, смотрит на меня.
― Ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время, чтобы превратиться в упрямого придурка?
Идеальное время, на самом деле.
― Последний раз, когда я видел ее живой, был во время Великого шторма, который мы провели вместе. ― Я разворачиваю еще одного жаворонка и бросаю его в кучу. ― Мы провели вместе сон, а на следующий день я улетел помогать восстанавливать деревню. В следующий раз я увидел Эллюин, когда ее безвольное тело уносил в небо скорбящий дракон, ― рычу я, шлепая еще одного жаворонка на эту чертову кучу. ― Так что нет, идея пригласить ее на праздник Великого шторма не вызывает у меня восторга, и я не стану извиняться за это.
― Может, в этот раз все будет иначе?
Я усмехаюсь — тихо и невесело.
― Может, она сможет что-то сделать с моим сердцем? Безусловно. Она прекрасно управляется со своими ножами. Как раз найдет им применение.
Пирок вздыхает и бьет кулаком по подлокотнику кресла.
― Слушай, все, что я знаю, ― это то, что она спрашивала одного торговца, не видел ли он короля. Поступай с этой информацией как хочешь, ― бормочет он, затем встает и идет к двери.
Я хмурюсь.
― Куда ты идешь?
― Хочу напиться в покоях Грима и разобрать его коллекцию кинжалов, ― бурчит он, выходя из кабинета. ― Потому что он, вероятно, уже мертв, этот засранец.
Звук его шагов стихает, и я запрокидываю голову, уставившись в потолок.
Черт… черт.
Оставив жаворонков, я поднимаюсь и направляюсь к балконным дверям, распахиваю их настежь и выхожу под яркие солнечные лучи, откуда открывается вид на Домм и Лофф.
Западный мыс.
Я подхожу к увитой виноградом балюстраде, опираюсь на нее локтями, и мое сердце замирает, когда я вижу вдалеке какой-то силуэт ― прямо там, где вода бьется о каменистый берег. Нахмурившись, я возвращаюсь в свой кабинет и беру со стола подзорную трубу, затем возвращаюсь на балкон и растягиваю ее, прикладываю к глазу и направляю в сторону фигуры.
От этого вида у меня трещат ребра.
Рейв переступает с камня на камень ― ноги босые, волосы собраны на макушке, щеки и плечи слегка загорели. На ней короткая черная ночная сорочка, в которой она была, когда я водил ее в гости к Слатре, одна из тонких бретелек спадает с ее плеча.
Она не удосуживается вернуть ее на место, словно не замечает, а вместо этого наклоняется и достает ракушку из-под камней. Она осматривает ее со всех сторон, прежде чем положить в корзину, висящую у нее на руке.
Я сглатываю, когда она выпрямляется и смотрит своими холодными ледяными глазами в сторону… Мое сердце замирает.
В сторону норы Райгана…
Ну, черт. Похоже, она думает о нас.
― Готова к следующему раунду, Лунный свет?
Она заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, и в ее глазах появляется тоска, от которой у меня замирает сердце.
Я хлопаю трубой по ладони, закрывая ее, и размышляю о последствиях того, что я вырву свое сердце и разобью его о камень. Ей нужно время.
Хотя, возможно, Пирок прав. Может, в этот раз все будет по-другому.
А может, еще хуже.
В любом случае, нет никого другого, кому я бы охотно подносил свое сердце на блюдечке ― снова и снова, как безнадежный, влюбленный бродяга, выпрашивающий угощение.
ГЛАВА 68
Сегодня я присутствовала на Десятине.
Поскольку его отец был в отъезде, Каан восседал на бронзовом троне, принимал подношения, и передавал их тем, кто сам мало что мог предложить.