― Тебе есть что скрывать, Лунный свет?
Ее раздраженный ответ я слышу почти мгновенно ― его доносит до меня прохладный ветерок. Как будто она стоит прямо рядом со мной.
― Какое абсурдное предположение.
Я не упускаю волнения в ее голосе. Тон, который я слышал лишь однажды.
Когда я нашел ее в тюремной камере и откинул крышку своего вельда, в котором был язычок драконьего пламени Райгана, чтобы увидеть зажившую рану на ее голове.
Я зажмурил глаза, сцепляю руки за шеей и крепко сжимаю.
― Тогда почему ты убежала?
Тишина.
Еще одна вспышка огня.
Еще одна трещина в моем сердце.
― Я думала, тебе нравится выслеживать меня?
Это преподносится как шутка, но я вижу, чем оно является на самом деле ― отвлекающим маневром.
― Или это была ложь, Ваше Величество?
Нет.
Эллюин обычно пряталась в джунглях, ее игривые звуки эхом разносились среди деревьев.
Я устремлялся в погоню за ней.
Ловил ее.
Занимался с ней любовью.
Это совсем другое. Теперь я уверен, что она что-то скрывает, возводя высоченные стены.
По ту сторону становится одиноко.
Я иду вперед, смотрю налево и направо, глубоко вдыхая воздух, пропитанный ее запахом ― слева он сильнее.
― Я охотился за твоей душой на протяжении ста двадцати трех фаз, Рейв.
Прости меня, если я немного устал.
― Что ты имеешь в виду?
― Именно то, что я сказал, ― выдавливаю я из себя, пробираясь сквозь клубы тумана.
Именно.
Блядь.
Это.
― Покажись. Сейчас же, Рейв. Или я разрушу эти столбы, и тебе не за чем будет прятаться. ― Я делаю паузу, прикладывая ладонь к одному из них, жесткие слова сталкиваются, словно валуны, застрявшие в моей груди. ― Они могут выглядеть как лед, но уверяю тебя, это не так. Я могу превратить их в пыль в одно мгновение.
Хотя я говорю громко, в моем голосе звучит отчаянная, полная надежды просьба.
Мольба.
Она, вероятно, представляет меня стоящим на коленях, и, возможно, это должно меня беспокоить. Но это не так. Я бы вечно смотрел на нее снизу, если бы она, черт возьми, только позволила мне.
― Хорошо, ― шепчет она тихо.
Так громко.
Мое сердце замирает от надежды, хотя я уверен, что неправильно ее расслышал.
― Хорошо?
― Только закрой глаза.
Три коротких слова никогда не казались такими тяжелыми.
Такими сокрушительными.
Они ложатся мне на грудь, как горы, и я долго, мучительно смотрю на небо, рассматривая луну почти прямо над головой, наблюдая, как саберсайты выпускают языки пламени, борясь в полумраке. Пока я мечтаю о реальности, в которой она могла бы быть со мной такой же уязвимой, как я с ней, ― ее слова из камеры всплывают в моих ушах призрачным эхом.
Нет, пока ты не отвернешься.
Я словно заново наблюдаю за тем, как Слатра рассыпается на части, чувствую в моей груди горе от этого разрушения, когда осколки разлетаются как раз в тот момент, когда она обретает такую прочную форму.
Но моя надежда ― это пламя, которое никогда не погаснет. Не тогда, когда дело касается ее. Она может утопить меня в Лоффе, а я все равно буду гореть, как солнце.
Откинувшись назад, я прислоняю голову ко льду и закрываю глаза.
― Они закрыты для тебя, Рейв…
Маленькие трепещущие существа роятся у меня в груди, пока я жду, к лучшему это или к худшему.
Сломанную или целую.
Желающий.
Любящий.
Я чувствую ее присутствие раньше, чем слышу ее голос, волоски на руках встают дыбом, когда ее губы касаются моего виска, такие легкие, как перышко, я почти уверен, что мне это показалось. Но затем она запускает руки в мою бороду, наклоняя мою голову набок.
Ее губы прижимаются к моей шее, извлекая хриплый звук из глубин моей груди ― поцелуй настолько реален, что я понимаю, что это не сон.
― Ты здесь, ― бормочу я, и меня пробирает дрожь. Как будто я только что изгнал призрака из своих костей и выпустил его на свободу, сняв с груди часть тяжести, которая давила на меня грузом снов, казавшихся такими реальными.
И никогда не являвшиеся таковыми.
― Еще, ― умоляю я, когда следующий поцелуй прижимается к месту чуть ниже уха.
Моей щеке.
Уголку моего рта.
― Куда теперь? ― спрашивает она неуверенно. Даже нервно.
Как будто она стоит на зыбкой почве.
― Мои веки.
Она целовала их, когда думала, что я сплю. Из всех вещей, по которым я скучал на протяжении многих фаз своей жизни, этого мне не хватало больше всего.