Я возмущенно вскрикиваю, хотя мое разочарование улетучивается, когда он снова проводит большим пальцем по моему клитору.
― Потянись назад и упрись руками в стену, ― приказывает он с такой спокойной властностью в голосе, что я немедленно подчиняюсь, уверенная, что мое согласие принесет мне оргазм, который он держит на расстоянии вытянутой руки.
Он закидывает одну мою ногу себе на плечо, обхватывает другую и широко раздвигает меня. Он сжимает в кулак свой член, а затем ударяет им по моему набухшему лону.
Снова.
Снова.
Я смягчаюсь с каждым сильным ударом по моему чувствительному клитору, представляя как он входит в меня. Наполняет меня.
Двигается во мне.
Творцы, этот мужчина…
― Что за сделка, придурок?
― Согласись, и я тебя трахну. ― Он сверкает острой улыбкой ― клыками и диким восторгом ― и обрушивает на меня еще больше дразнящих ударов. Мои бедра приподнимаются навстречу каждому из них. ― Тогда я скажу тебе.
― Это дерьмовые усло…. Творцы! ― вскрикиваю я, когда он проводит головкой своего члена по моему входу, неглубоко погружаясь в меня.
Выходит.
Снова входит.
Может, это не такие уж дерьмовые условия?
― Ты установила правила на прошлом заходе Авроры, когда трахнула меня за тем игровым столом. Ты заставила меня согласиться, прекрасно зная, что планируешь стереть меня, подстраховавшись, чтобы быть уверенной, что твое желание исполнится.
Мне действительно не нравится, когда мне в лицо тычут зеркалом, а я нахожусь на грани оргазма.
― Я ненавижу тебя, ― всхлипываю я, приподнимая бедра навстречу следующему сильному удару.
― Нет, это не так, Лунный свет. Ты любишь меня. Просто ты слишком занята уничтожением моего сердца, чтобы понять это.
Я бы вздрогнула от этого болезненного обвинения, если бы не была так чертовски заведена.
Очередной сладострастный вихрь завязывает меня в узел, следующее слово он произносит с рычанием.
― Уступи.
― Пошел ты, придурок. Я, блядь, согласна.
Одной рукой он сжимает мое бедро, другой проводит по лицу и обхватывает щеку, встречаясь с моими глазами, бросая вызов ― нет, умоляя меня ― выдержать его пылающий взгляд.
― Не закрывай глаза, Лунный свет. Пожалуйста.
― Не буду, ― выдавливаю я, и все мое кипящее разочарование превращается в сладкое облако желания, от которого щемит в груди. Я жажду встретиться с ним на этом мосту нашего слияния, таком хрупком и ненадежном… но восхитительном.
Наполняюсь волшебным, болезненным теплом, от которого мне хочется плакать.
Мой рот приоткрывается, когда он толкает бедра вперед, врываясь в меня одним стремительным выпадом, и мое тело вздрагивает от этого движения ― оно так восхитительно наполнено.
Он замирает, войдя до основания, ― наши взгляды сталкиваются, словно расщелина во времени и пространстве. Все, что я вижу, ― это расплавленное обожание. Яростная, неукротимая любовь, такая сильная, что у меня перехватывает дыхание.
Все, что я чувствую, ― это он.
Он сдавленно выдыхает, напоминая мне, что нужно поработать легкими, и вдохнуть наши смешавшиеся ароматы, которые, вероятно, являются лучшим запахом в мире. Его рука крепко обхватывает мое лицо, взгляд становится еще глубже.
― Скажи мне, если это слишком.
Я сглатываю, киваю, затем приподнимаю таз, чтобы подтолкнуть его двигаться.
С гортанным рычанием он начинает разрушать мое тело глубокими, ритмичными движениями бедер, которые вызывают у меня сладострастные приступы восторга. Я всхлипываю, двигаясь в соответствии с заданным им бешеным темпом, по его телу прокатываются волны напряжения.
Мы сталкиваемся в рычащем ритме, пока во мне нарастает пламя, которое может просто погубить меня.
Его член твердеет, заставляя меня чувствовать себя невероятно наполненной, когда он проводит рукой между нами, поглаживая пальцами низ моего живота.
Его большой палец обводит скользкий, чувствительный бутон. Быстрее.
Быстрее.
Я сжимаюсь, дрожь начинается в кончиках пальцев, поднимается по ногам, проникает в лоно и движется вдоль позвоночника, пока я не начинаю чувствовать, что вот-вот распадусь на тысячу острых осколков.
Я провожу ладонями по его напряженным рукам, плечам, моя правая ладонь прижимается к его сердцу, которое стучит в том же бешеном ритме, что и мое собственное.