― Я могу быть уверен, что ты останешься здесь, Рейв?
Я оглядываюсь через плечо на Каана ― он все еще стоит на том же месте. Все еще наблюдает за мной с беспощадной пристальностью.
― Я не собираюсь убивать его на твоей земле, Каан. Теперь, когда я все поняла, я не буду подвергать твой народ опасности. Обещаю.
― Это не ответ на мой вопрос.
Нет.
Я поворачиваюсь, скрещиваю руки на груди, и мы смотрим друг другу в глаза ― наши позы совпадают, между нами возникает напряжение, которое ощутимо настолько, что может расколоть землю.
Дважды он открывает рот, чтобы заговорить, но затем сжимает зубы. Наконец он прищелкивает языком, поднимает с земли свою тунику Великого шторма, хватает корону и отдает приказ, который сдвигает в сторону прекрасный сломанный кусок камня.
Не сказав больше ни слова и не взглянув в мою сторону, он уходит.
ГЛАВА 83
В сопровождении шести вооруженных стражников я пробираюсь сквозь неравномерные лучи солнечного света, проникающие в коридор Цитадели, над нами висит мертвая тишина.
― Вольер двадцать семь?
― Да, сир. Остальные эмиссары расположились на двенадцатой платформе. Они уже разошлись и находятся под охраной, пока вы не будете готовы их принять. Мунплюм просто забилась в первую попавшуюся тень, вместо того чтобы слушать смотрителей.
― Да уж, я ее не виню, ― бормочу я, когда мы сворачиваем за угол и чуть не налетаем на двух солдат, которые тут же отступают к стене и прижимают кулаки к груди.
― Hagh, aten dah.
― Кто-нибудь узнал имя всадника мунплюма? ― спрашиваю я.
― Рекк Жарос, сир. ― Я перевожу взгляд на Бруна, стоящего слева от меня, его суровые глаза встречаются с моими. ― Охотник за головами. Его хорошо знают в южных королевствах.
― О, я слышал о нем.
Уверен, что Рейв откусила фалангу его пальца. Жаль, что она не успела перегрызть ему горло. Судя по ее реакции, я бы сказал, что она чувствует себя примерно так же.
― У кого-нибудь есть железные наручники?
― У меня, ― говорит Колет справа от меня.
Хорошо.
Еще один пронзительный рев разносится по Цитадели, уничтожая мое самообладание.
Я стискиваю зубы, ускоряю шаг и взбегаю по лестнице. Двое стражников, охраняющих двери наверху, распахивают их, как только видят нас, открывая плоскую площадку из потрескавшегося камня, достаточно большую для того, чтобы на него мог сесть почти любой зверь, из трещин растут редкие медные кусты.
Одна из самых ранних хижин, несколько изолированная. Удаленная от остальных.
Редко используется.
Я смотрю на массивную посадочную площадку в форме почки, выдолбленную в отвесной скале, на восточную сторону которой льется поток солнечного света. Другая половина погружена в тень, и в данный момент ее занимает дрожащая самка мунплюма Рекка, вжимающаяся в каменную стену в попытке уклониться от солнечных лучей. Рекк все еще сидит в седле.
Я не удивлен, что она расстроена. Испугана.
Из-за того, что грозовые тучи быстро рассеиваются, наступает плотная, влажная жара, которой это существо не способно противостоять, и нет надежды на то, что солнечный свет ослабнет и позволит ему безболезненно перебраться к затененному входу в нору с другой стороны.
― Творцы, ― бормочу я, рассматривая существо. На ее морде ― черная маска, закрывающая глаза и защищающая от ослепления, но это не помогло остальному ее телу. Ее кожа покрыта пузырями и волдырями, кровь и гной вытекают из множества ран от солнечных лучей и размазываются по камню, когда она сворачивается в комок.
Фигура, которая слишком напоминает мне Слатру, застывшую в той же позе глубоко под моими покоями.
Сердце колотится, когда я разглядываю ее сожженные крылья, едва способные ловить воздух, и удивляюсь, как она вообще сюда добралась.
Смотрители приближаются к раненному зверю, выкрикивая команды, чтобы она вышла из тени и перебралась в нору. Ее шелковистый хвост хлещет по земле, угрожая сбросить их с обрыва, и некоторые успевают отпрыгнуть в сторону как раз вовремя, чтобы уклониться от своей участи.
― Beuid eh vobanth ahn… defun dah, ― кричит Рекк, обращаясь к Булдеру, который прорезает паутину трещин в камне прямо под зверем. Он пытается вытолкнуть беднягу из тени.
Но вместо того, чтобы убраться с нетвердой земли, измученная мунплюм сворачивается в еще более тугой клубок, едва не придавив Рекка к скале своей спиной в попытке избежать солнца.
Нахмурившись, Рекк вдавливает шпоры своих ботинок в окровавленные дыры на седельном покрывале.