С самообладанием и целеустремленностью.
Еще один жалобный стон, полный боли затихает в небытии, сменяясь очередной ослепительной вспышкой:
Я сижу на спине яркого пернатого зверя, летящего по небу, гнетущая жара давит на меня, а крики разрывают горло.
Позади меня в воздухе покачивается окровавленный, покрытый волдырями мунплюм, привязанный к хвосту, лучи золотого света отражаются в ее больших блестящих глазах, которые не приспособлены для того, чтобы смотреть на солнце. Они потеряли свой блеск, а затем потускнели до темно-серого цвета.
Светло-серого.
Становятся все бледнее.
Видение вспарывает мою грудь прямо посередине, берет в руку мое сердце и сжимает его в кулак.
Я соскальзываю, взмахиваю рукой и хватаюсь за корень дерева, торчащий из скалы.
Болтаясь в воздухе, я не могу стереть остатки видения из своего сознания, петля на моем горле затягивается все туже.
Кажется, что весь свет уходит из моего окружения, а удушающие нити видения пронизывают мой разум, словно пылающие ленты обжигающего солнечного света.
Огромная ревущая тень проносится мимо меня, обдавая лицо порывом ветра.
Я судорожно вздыхаю, и мой взгляд, наконец, отрывается от моих болтающихся ног, останавливаясь на городе, окруженном скалами далеко внизу. Я моргаю, чтобы отогнать дымку, и сердце замирает, когда я оцениваю потенциальное падение, которое только и ждет, чтобы утащить меня в свою гибельную пустоту.
Черт.
Снова мимо проносится Райган, шипастый кончик его огромного крыла рассекает воздух так близко от меня, что я уверена ― это не случайность.
― Хватит суетиться! ― кричу я ему, запрокидывая голову и неуверенно хватаясь за непрочный корень, затем бормочу себе под нос. ― Я в порядке…
Я протягиваю руку вперед и хватаюсь за выступ, нахожу точку опоры и переношу свой вес обратно на камень, сбрасывая болезненное воспоминание на берег моего ледяного озера, где я смогу разобраться с ним позже.
Когда я не буду подниматься по скале.
Я цепляюсь за камень, затем ослабляю хватку на корне и продолжаю подъем, перекидывая руку через край, когда достигаю вершины. Я хлопаю ладонью по площадке и подтягиваюсь, устремив взгляд влево, в мрачную темноту вольера. Выбравшись на ровную землю, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Райган все еще кружит в небе позади меня, наблюдая за происходящим издалека.
Все еще суетится на расстоянии.
Вздохнув, я крадусь к норе и останавливаюсь у куска черной сетчатой ткани, достаточно большого, чтобы в него мог поместиться дракон, ― он выглядит так, будто его рвали когтями.
Я приседаю и провожу пальцами по прозрачной ткани, похожей на ту, которой Каан велел мне закрыть лицо, пока я летела на спине Райгана.
Дрожь пробегает по моей спине, что-то внутри меня сжимается.
Привлекает внимание.
Я замираю.
Поворачиваюсь.
У меня кровь стынет при виде свернувшегося мунплюма, дрожащего в тени на другой стороне посадочной площадки и излучающего тусклый свет.
Леденящий душу скорбный вопль угрожает вырваться откуда-то из-под ребер, пока я осматриваю покрытую рубцами шкуру дракона, клочья обгоревшей плоти свисают с загривка. Огромные дыры прожгли изящный размах его переливающихся крыльев.
Сквозь одну из этих рваных ран на меня смотрит блестящий шар, от которого у меня перехватывает дыхание и трепещут истертые сердечные струны.
Трещина в груди расширяется, в горле набухает ком, который трудно проглотить, пока я изучаю раненое существо ― размером с четверть луны Слатры. Я разглядываю шрамы под стременами. Следы крови, вытекающие из глубоких, открытых ран.
Мои колени слабеют, моя кипящая, брызжущая слюной ярость уступает место лентам ледяной печали, которые обвиваются вокруг моих хрупких ребер и пробирают меня до глубины души.
Кто-то подкатил к дракону тележку с кусками мяса, но, похоже, она не тронута. То же самое можно сказать и о медном корыте с водой, которое до сих пор наполнено до краев, а его поверхность покрывается рябью от каждого гулкого вздоха существа.
В небе раздается грохот, и я вдыхаю сладкий аромат приближающегося дождя, одинокая капля проносится мимо моего уха. Разбивается о землю.
Небо плачет по тебе…
― У меня они тоже есть, ― шепчу я, и мунплюм моргает.
Я сглатываю набухающий комок в горле и изучаю ее рубцы, продвигаясь на шаг вперед.
Еще один.
― Ты не видишь моих, ― говорю я, переступая через паутину тонких трещин в земле. ― Больше нет.