Действительно, очень странно.
Серебряный браслет, изменяющий внешность, тяжело повисает на запястье, пока я поправляю несколько прядей. Браслет со скрытым шипом, которым я уколола палец и себе, и женщине, которая сейчас лежит связанная, с кляпом во рту и без сознания в шкафу в помещении для прислуги на первом этаже. С подушкой под головой — потому что я такая милая.
Жаль, что я не догадалась спросить у бедняжки дорогу, прежде чем вырубить ее. Этот дворец ― настоящий лабиринт, у каждого дверного проема стоят суровые, закованные в серебряные латы стражники, известные как Торны, а в коридорах постоянно снуют служанки с безучастными лицами, следящие за тем, чтобы все острые грани были идеально отполированы.
Это похоже на сверкающий трофей, которым Тирот явно очень гордится. Черт возьми.
Темноволосая женщина в таком же одеянии спускается по лестнице, сверкая серебром, и ее глаза расширяются, когда она замечает меня.
― Айда? ― Она бросает взгляд через плечо, и ее следующие слова звучат как тихое шипение. ― Ты не должна находиться здесь.
Айда.
Похоже, так меня зовут. Приятно познакомиться.
Она замедляет шаг и хмурится.
― Ты в порядке? Что ты делаешь?
Ищу древний дневник Эллюин Рейв Неван, надеясь, что он не сгнил гденибудь в стене.
― Ну, видишь ли… ― Ты уже поднималась?
К такому вопросу я точно не была готова. Начинаю думать, что, возможно, я уколола не ту горничную… ― Нет?
Ее глаза чуть не вылезают из орбит.
― Тебя ждут в покоях короля прямо сейчас.
Мое сердце замирает.
На самом деле, именно туда мне и нужно.
― Я заплутала, ― говорю я, неловко улыбаясь. ― Я плохо спала. И вообще, ― я потираю висок, ― я вдруг запуталась в уровнях. Кажется, я сбилась с пути где-то внизу…
Она берет меня за руку и тащит дальше по лестнице, мимо двух Торнов, двигающихся нам навстречу, прежде чем она наклоняется ко мне и говорит тихим тоном.
― Мы на одиннадцатом. Тебе нужно подняться еще на двадцать три.
― Конечно. Я издаю тихий смешок, похожий на тот, который слышала от настоящей Айды, когда я следила за ней в недрах дворца, прямо перед тем, как вырубила ее.
― Какая я глупая.
Женщина достает из кармана своего фартука шелковистую метелку для вытирания пыли и сжимает мою руку вокруг холодной рукоятки.
― Тебе нужно хотя бы выглядеть полезной, пока ты идешь туда, иначе другие женщины во дворце начнут болтать, а это ему очень не понравится. Ты же знаешь, какой он.
Да. Я знаю, какой он.
Гребаный.
Садистский.
Ублюдок.
Я снова улыбаюсь ей.
― Спасибо. Я оставила свою… где-то.
Бормоча что-то себе под нос, она отходит, а затем поворачивается и начинает спускаться дальше вниз по лестнице, исчезая из виду.
Я продолжаю подниматься по извилистой лестнице, которая, кажется, тянется все выше и выше, изо всех сил стараясь считать уровни. Легче сказать, чем сделать, поскольку пролеты все разные. На некоторых лестница петляет в воздухе просторных атриумов, словно черная загогулина, ― атмосфера пропитана сладким, пьянящим запахом распустившихся цветов, склонивших свои светящиеся головки к окнам.
Я выхожу на уровень с высоким потолком, испещренным серебряными нитями, и величественной двустворчатой дверью прямо передо мной, которую охраняют два отряда Торнов, их наплечники вздымаются заостренными пиками. Серебряные шлемы закрывают большую часть их лиц, а крылья, расходящиеся по бокам, подчеркивают заостренные кончики ушей.
Каждый из них держит длинный железный меч острием вниз, обе руки обхватывают рукоять. Мечи чуть ли не длиннее меня.
При виде двери у меня перехватывает дыхание, что-то внутри моего мозга шевелится, как червяк, которого я никак не могу ухватить и рассмотреть.
Даже если бы не такое количество охраны, я почему-то уверена, что это то самое место.
Именно в этой спальне умерла Эллюин.
Мой взгляд мечется от охранника к охраннику.
― Мне нужно… протереть пыль, ― говорю я, взмахивая метелкой.
Никто из них даже не смотрит в мою сторону, хотя один поднимает бровь. Верно.
Разрешение идти.
Прочистив горло, я делаю шаг вперед, когда дверь распахивается, выпуская знакомый пепельный запах.
Сердце подпрыгивает к горлу.
Я делаю шаг, опуская голову.
Замираю.
Парализованная.
В поле моего зрения попадает серебряный ботинок с шипами, и я оказываюсь в раскаленной атмосфере Тирота Вейгора. Сердце колотится.