― Звучит неплохо.
Я бы хотела получить его поскорее. На случай, если мужчина в плаще решит опровергнуть сложившееся у меня о нем мнение.
― Хочешь немного обналичить?
― Нет, но я вернусь, как только отдохну, чтобы снять деньги и раздать еще немного кровавых камней. В Подземном городе народ умирает от голода, и никто ничего не предпринимает.
― Как пожелаешь.
Руз что-то записывает в книгу, пока я вспоминаю свой первый заработок.
Кровавая плата за кровавое дело. Именно так я это воспринимала.
С тех пор ничего не изменилось.
Я оставляю себе только то, что необходимо для выживания, выполнения работы и поддержки Эсси. Мои периодические пожертвования бедным, больным и голодающим ― это мое тихое «да пошли вы» тем, кто думает, что может купить меня, выплачивая жалование и одобряя мои особые миссии.
Так я чувствую себя победителем, хотя на самом деле это не так.
― Я позабочусь о том, чтобы у меня было достаточно средств для вывода денег, ― говорит Руз, двигая изогнутым пером пока что-то записывает. ― Если бы король прилагал столько же усилий к тому, чтобы накормить бедняков, сколько делаешь ты, Сумрак стал бы гораздо лучшим местом для жизни.
Как будто это когда-нибудь случится.
Сомневаюсь, что он когда-нибудь голодал. Наверняка нет. Если бы он знал, что такое пустой живот, возможно, он не был бы таким бездарным ― хотя, возможно, и нет. Можно менять форму дерьма бесконечное количество раз, но оно все равно останется дерьмом.
Оно все еще будет вонять.
Руз закрывает бухгалтерскую книгу.
― Я свяжусь с тобой по поводу платья. Учитывая твои… особые требования, торговцу, который привозил ткань из Пекла, может потребоваться некоторое время, чтобы достать еще такого же цвета.
― Не торопись, ― говорю я, забирая сумку с вещами Эсси. ― Любой другой материал будет выглядеть как подделка. Я бы предпочла, чтобы все было сделано как надо.
Она наклоняет голову в знак согласия, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.
― Не так быстро, Рейв.
Остановившись, я оглядываюсь через плечо и нахмуриваюсь, когда Руз машет передо мной только что развернутым пергаментным листком.
― Прошу прощения. Я знаю, что ты устала, но Серим хочет тебя видеть.
Все то напряжение, от которого я так старательно пыталась избавиться, лежа на мосту, возвращается, и мне кажется, что мои сердечные струны натянуты до предела.
― Скажи ей, что я вернусь, как только высплюсь.
Если она не удосужилась спуститься по лестнице и сама сообщить мне о встрече, значит, она не в том настроении, с которым я хочу иметь дело. Уж точно не голодная, вымотанная и с иссякающим запасом терпения.
Я уже в трех шагах от двери, когда голос Руз настигает меня, словно щелчок хлыста, обвившегося вокруг лодыжек.
― Это был приказ, Рейв. Не просьба.
Мои оковы натянулись.
Я вздыхаю, поднимаю глаза к потолку и считаю до десяти, прежде чем кивнуть, затем направляюсь к неприметной двери в углу лавки и распахиваю ее.
― Как ты можешь существовать рядом с этой змеей-манипуляторшей ― уму непостижимо, ― бормочу я достаточно громко, чтобы Руз услышала.
Может, и Серим тоже.
Смех Руз преследует меня на протяжении всего пути вверх по лестнице и в змеиное логово.
ГЛАВА 8
― Я слышала, ― рычит Серим, ее голос острый, как заточенное лезвие.
Я снимаю вуаль, прохожу в ее вытянутый кабинет и окидываю взглядом аккуратное пространство, которое может похвастаться экстравагантным количеством пурпурного цвета.
Ковры, мягкие кресла, стены, книжные полки…
От него никуда не деться. Думаю, мне бы даже нравился этот цвет, если бы со мной не обращались как с когтеточкой каждый раз, когда я переступаю порог этой комнаты.
― Что? ― спрашиваю я, обнаружив Серим у большого окна из пурпурного стекла, выходящего на Ров внизу. ― Я искренне так считаю. Руз заслуживает прибавки за то, что терпит твое дерьмо.
Серим поворачивается, пронзая меня своим холодным серебряным взглядом, ее лицо с резкими чертами, как всегда, идеально накрашено. Ни один волосок не выбивается из прически, ни одного изъяна, белая бусина руни свисает с мочки уха. На ней плотный пурпурный плащ, скрывающий фигуру и подбитый белоснежным мехом, соответствующим цвету ее уложенных волос.
Мои глаза находят цепочку на ее шее, на которой висит серебряный флакон, испещренный светящимися рунами. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я бросилась вперед и сорвала его.