Вылила содержимое в канализацию.
Вместо этого я подхожу к огромному письменному столу, который занимает центральное место в комнате, все на нем расставлено идеально ровно. Опустив сумку на пол, я сажусь в квадратное кресло, предназначенное для посетителей, и перекидываю ноги через подлокотник.
― В других местах я прикусываю язык, но здесь отказываюсь. Не стесняйся отпустить меня, если тебя это беспокоит, ― говорю я, хлопая ресницами. ― Обещаю, я не буду жаловаться. Совсем наоборот. Я даже могу совершить какое-нибудь выгодное тебе убийство в перерыве между охотой на тех, кого я выбираю сама.
Убийц.
Насильников.
Бездарных королей.
Мышцы на челюсти Серим напрягаются, а глаза твердеют, как расплавленная руда на снегу.
― Тебе пришлось бы нелегко без неограниченной поддержки группы, если бы ты была вынуждена жить как большинство, Рейв. Не забывай, как щедро мы набиваем твои карманы. Больше никакого драконьего кровавого камня, чтобы разбросать по всему Подземному городу и обеспечить то ложное чувство важности, без которого ты, кажется, не можешь жить.
Кажется, ни одна из нас не настроена вести себя миролюбиво.
Я достаю клинок из корсажа и поднимаю ботинки на ее идеальный стол, задевая несколько лежащих там перьев.
― Не делай вид, будто тебе есть дело до моего благополучия. Это не так, ― говорю я, вертя оружие между пальцами. ― Ты просто сука, которая надела на меня кандалы и назвала это милосердием.
Вена на виске Серим пульсирует так сильно, что я втайне надеюсь, что она лопнет.
― Удивительно, что ты говоришь со мной с таким неуважением, учитывая эти кандалы.
― Да, да, ― бормочу я, выковыривая лезвием из-под ногтей засохшую кровь Тарика. ― Чем я обязана чести быть приглашенной в твое логово, Серим?
Она пристально наблюдает за тем, как я стряхиваю ошметки запекшейся крови на ее плюшевый пурпурный ковер. Всегда интересно посмотреть, как далеко я могу зайти, прежде чем она вышвырнет меня из своего пространства, как букашку, которую она не может уничтожить, и надеяться, что в конце концов она решит, что мое присутствие доставляет ей больше хлопот, чем пользы.
Она подходит ко мне, опускается на мягкий пурпурный трон со своей стороны того, что я считаю нашей импровизированной баррикадой, и складывает руки на столе.
― Я хотела убедиться, что ты получила моего пергаментного жаворонка.
― Миссия завершена? ― спрашиваю я, выгнув бровь.
― Подтверждения пока нет. Я имею в виду то сообщение, которое я отправила в прошлом цикле, перед самым закатом Авроры.
Новый заказ.
Прекрасно.
Мой интерес пропадает, и я снова концентрируюсь на своих ногтях, выковыривая из-под них еще больше грязи.
― Должно быть, он потерялся. Возможно, он найдется, когда я высплюсь, как они часто делают. Такие деликатные. Тебе стоит взять на заметку.
Я чувствую ее нарастающее раздражение, словно надвигающуюся грозовую тучу, которая наполняет воздух статическим разрядом.
И все же я ковыряю.
Ковыряю.
Ковыряю.
― Забавно, что ты единственная, кто испытывает трудности с получением моих жаворонков.
― Это один из величайших мировых феноменов.
― Сомневаюсь. ― Короткая пауза, затем: ― Мунплюм Рекка в городском вольере.
Сердце замирает, глаза взмывают вверх и упираются в каменный взгляд Серим.
― На кого он охотится?
― На нас.
Мое ответное проклятие столь же острое, что и клинок в моей руке.
― Его наняла Корона, и он здесь, чтобы положить конец нашему восстанию. Чтобы мы перестали лишать королевство новобранцев.
Что ж, он должен умереть.
Я сбрасываю ботинки со стола и прячу клинок в ножны.
― Я позабочусь о нем, ― говорю я с нетерпением в голосе. Каждый раз, когда я встречаю охотника за головами, металлические шпоры на его ботинках перепачканы кровью. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы понять, кому принадлежит эта кровь. Если слухи правдивы, то это несчастный мунплюм, которого он очаровал, убив его бывшую наездницу.
Я получу огромное удовольствие от его убийства.
Я поднимаюсь со своего места.
― Нет, ― резко произносит Серим, и я хмурюсь.
― Что значит «нет»?
― Садись, Рейв.
Я вздыхаю, а затем делаю то, что она велит, ненавидя искру удовлетворения в ее глазах.
― Почему ты не хочешь, чтобы я его убила? ― спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. ― Это то, чем я занимаюсь. Я убираю мусор, о который больше никто не хочет пачкать руки, очищаю путь от любой грязи, которая может помешать группе выполнять свою миссию. Рекк стоит на пути, Серим. Он подвергает опасности других членов, большинство из которых я уважаю.