Она смотрит на меня равнодушным взглядом, который меня ничуть не задевает, хотя, возможно, задел бы, если бы она хоть раз попыталась заслужить мое уважение.
― Позволь. Мне. Сделать. Это.
― Нет.
Опять это гребаное слово.
― Почему?
― Потому что он ― хорошо замаскированная приманка.
― Тогда я идеально подхожу для этой работы.
― Нет, ― отрезает она в третий раз. ― Твои инструкции ― затаиться, пока он не уедет. Это значит ― никаких убийств, когда ты случайно обнаружишь, что кто-то делает то, что не должен делать, или услышишь чей-то крик о помощи. Никакого возмездия. Ничего, пока я не разрешу. Ты будешь покидать свой дом только для того, чтобы купить продукты или прийти ко мне, если я позову тебя.
Я хмурюсь, тяжелые мысли мечутся в моей голове, превращаясь в снежный шторм, бушующий у меня в груди. Не было ни одного случая, чтобы Рекк Жарос не достиг поставленной цели, так что он не покинет этот город без крови на своих шпорах.
― Если мы не устраним его, он уничтожит одного из нас, и это не будет мило.
― Я в курсе, ― говорит она сквозь плотно сжатые губы, и суровая решимость в ее тоне действует на меня, словно укус змеи.
Это значит…
Она собирается отправить за ним кого-то другого, кого считает менее полезным. Принести жертву кровожадной Короне.
Что-то внутри меня ломается, сгибаясь под огромной тяжестью, давящей на ребра, и моя верхняя губа поднимается в оскале.
― Ты накормишь одного монстра, и еще больше появится из тени. Как только они почувствуют в воздухе запах крови, они будут… постоянно… появляться.
Серим вздыхает и тянется к столу, чтобы поправить коллекцию перьев.
― Ты снова собираешься указывать мне, как делать мою работу, Рейв?
Мне это тоже начинает надоедать.
― Каждый раз, когда мы перехватываем транспортную повозку, полную новобранцев-стихиалей, это как пластырь на гораздо более серьезной проблеме. Пока король продолжает править, это не прекратится. Будет больше охотников за головами. Больше смертей и страданий.
Ее взгляд по-прежнему прикован к перьям, словно это намного важнее, чем все, за что должны бороться «Восставшие из пепла».
Я с рычанием сметаю их со стола, усыпая пол перьями.
― А как же больные? Голодающие? Пустые?
Медленно она отводит руку назад и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
― Мы потратили весь сон на спасение пятидесяти семи пустых. По твоей просьбе…
― Операция, которую я профинансировала сама, ― огрызаюсь я, приподняв бровь. ― Или, может быть, ты думала, что я не замечу, поскольку нечасто проверяю свои счета?
― Конечно, я компенсировала свои расходы, ― усмехается она. ― Проведение столь масштабной операции обходится так дорого, что тебе никогда не понять. Мы рисковали всем нашим делом, чтобы ты была счастлива. Помешали политическому прогрессу. Кто-то должен был заплатить.
Чтобы я была счастлива.
Точно.
― Знаешь, о чем это говорит? ― отвечаю я, невесело усмехаясь. ― О том, что группе плевать на пустых так же, как и на стихиалей. Я спускаюсь в Подземный город не только для того, чтобы раздать нуждающимся кровавый камень, Серим. Я спускаюсь туда, чтобы узнать, не нужна ли кому-нибудь помощь, потому что всем остальным, похоже, наплевать.
Она сжимает флакон, висящий у нее на груди.
Черт.
Я напрягаюсь, когда она проводит кончиком острого ногтя по одной из рун.
Все мое тело содрогается, и я чувствую, как ее движение царапает одно из моих ребер, как лезвие ножа для разделки филе.
― Почему ты не можешь просто быть счастлива? ― шипит она, пока я дышу резкими, короткими вздохами, прищурив глаза на ядовитую суку. ― Ты пользуешься благосклонностью Феникса. Он делает для тебя больше, чем для кого-либо еще. Разве этого недостаточно?
Я обхватываю себя дрожащей рукой, пытаясь проигнорировать нотки ревности в ее тоне. Я не только никогда не встречалась с Фениксом, но и то, что я его любимица, стремительно отходит на второй план в моем списке приоритетов.
Она приподнимает ноготь, брови взлетают к линии роста волос, ее палец готов снова напомнить мне, кто тут управляет ситуацией.
Творцы, я ненавижу эту женщину.
― Трудно чувствовать себя счастливой, когда король ломает юных стихиалей до тех пор, пока они не превращаются в безмозглых монстровубийц. Когда тысячи менее ценных фейри гниют в Подземном городе, не имея возможности прокормиться в шахтах, ― рабы, обеспечивающие гладкую работу шестеренок королевства. ― Вытирая бисеринки пота со лба, я лезу в карман, достаю содранное со стены объявление и бросаю на стол, хотя Серим лишь мельком смотрит на него. ― Если мы не узурпируем власть, я убеждена, что все станет намного, намного хуже.