Но не я.
Мне нравится холод, и я не смогу сохранить жизнь ни одному растению даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Но все это не имеет никакого отношения к причине, по которой я выбрала тихую сторону с сумеречным видом.
Ветер треплет мои волосы, когда я останавливаюсь в конце тоннеля, балансируя на самом краю, и смотрю на заснеженные равнины, тянущиеся на юг. Облака почти полностью рассеялись, позволяя мне беспрепятственно любоваться изрезанным горизонтом, усеянным лунами на фоне россыпи далеких звезд.
Ближе ― яркие шары погибших молтенмау, как будто кто-то взял разноцветные облака Сумрака, разорвал их на мелкие кусочки, затем собрал в компактные шары и подбросил в небо. Видны очертания их массивных, величественных крыльев, окружающих их, словно веера из перьев. Длинные шлейфы хвостов, которые иногда не успевают сложиться, прежде чем умирающий дракон застывает, похожи на мазки краски.
Гораздо дальше видны жемчужные, радужные и серые круги переливающихся осколков света мунплюмов. Сияющие ореолы на темном небе.
Есть что-то поэтическое в том, чтобы смотреть вверх и видеть то, что прошло. Это мягкое скорбное напоминание для тех, кто остался внизу. Если бы я могла свернуться в клубок, как мунплюм, и укрыться среди звезд, когда пойму, что мое время пришло, я бы так и сделала. Не думаю, что многие стали бы меня искать, но я бы умерла, зная, что оставила после себя что-то светлое в этом прекрасном мире, раскрашенном в такое множество оттенков уродливого.
А еще мне нравится мысль о том, что я могу упасть с неба и раздавить кого-нибудь, если он меня разозлит. Я бы нацелилась на короля Сумрака и в мгновение ока уничтожила его за то, что он так плохо справляется с сохранением своего королевства.
Мелочно, но оправданно.
Я ищу маленькую серебристую луну молодого мунплюма, которая притягивает мой взгляд с тех пор, как я впервые взглянула на усыпанное могильными камнями небо, вдыхаю полной грудью свежий воздух, и на моем
лице появляется искренняя, открытая улыбка… Многие называют эту луну ― Хей.
Конечно, она не самая большая, не самая яркая и не самая величественная. Но по какой-то причине я не могу представить себе, что когда-нибудь открою глаза навстречу новой Авроре, посмотрю сквозь вечно колышущиеся облака в этой части света и не увижу эту маленькую луну с неправильно застывшим крылом.
Однажды Эсси спросила меня, хочу ли я узнать ее историю. Я улыбнулась и покачала головой. Разбитое сердце звучит эхом сквозь века, и ее голос был наполнен им.
Я не хочу смотреть на свою любимую луну и думать о том, что причиняет боль. Я хочу смотреть и представлять, что у нее была прекрасная жизнь, полная счастья, от которого сердце наполняется любовью.
Возможно, это делает меня трусихой, но я должна откуда-то черпать свои улыбки. И эта луна… Она никогда не перестает дарить мне именно это. Улыбку.
ГЛАВА 11
Я сползаю из пасти ветрового тоннеля, использую обилие трещин и углублений, чтобы прижаться к стене и спуститься вниз, не сорвавшись на угрожающие острые камни у основания стены. Голодное обещание быстрой и жестокой смерти, которая пока не смогла добраться до меня. Или Эсси.
К счастью.
Ухватившись за выступ, я переношу вторую руку на место рядом с ним, а затем ныряю туда, что кажется плоской стеной ― идеальной, покрытой рунами иллюзией. Я проскакиваю через большое, вечно открытое окно в уютный теплый воздух с запахом чего-то сытного… маслянистого… свежеиспеченного…
Я приземляюсь на корточки, и мой аппетит наваливается на меня с удвоенной силой, вызывая слюноотделение.
― Ням, это…
― Сдобный хлеб, ― говорит Эсси, склонившись над увеличительной сферой за нашим маленьким обеденным столом, заваленным инструментами, настойками и металлическими горшочками, и царапает одной из своих палочек для травления то, что находится под увеличительным стеклом. ― Я почувствовала запах крови на твоих ботинках, как только они коснулись желоба.
Я подхожу к столу, отщипываю кусочек от ломтя, лежащего на ее тарелке, и запихиваю в рот, со стоном удовольствия поглощая первую еду с тех пор, как я отправилась в путь на заходе прошлой Авроры ― плотную мякоть ароматного лакомства, пропитанного растопленным маслом и покрытого сладким слоем варенья из болотной ягоды.
Я улыбаюсь.
Я люблю болотную ягоду. А Эсси ― нет. Значит, она оставила этот кусок специально для меня, зная, что я вернусь голодной. Не то чтобы она призналась в этом.