Я собираюсь обнимать ее.
Любить ее.
Отомстить за нее.
― Он был в капюшоне.
― Хорошо, ― шепчу я, убирая волосы с ее лица. ― Это помогает, Эсси. Ты видела цвет его капюшона? Он был красным?
― Н-нет.
Наверное, не местный.
― Чем от него пахло?
― Кожей, ― хрипит она. ― С-дымом. Когда он уходил, его сапоги издавали лязгающие звуки.
Лязгающие зв…
― Скажи мне что-нибудь, от чего мне станет теплее, Рейв. П-пожалуйста.
― Я люблю тебя. ― Признание вырывается мгновенно. Тяжелая правда, рожденная невыносимой болью в моей груди. Я понимаю, что все это время слова были там, под моими шрамами, спрятанные в месте, которое я считала безопасным.
Нигде не бывает безопасно.
― Почему ты не пошла к целителю плоти, Эсси? Почему ты не…
― Потому что я знала, что ты будешь страдать, если я не выберусь. Что ты решишь, что я бросила тебя, как они бросили меня.
Они…
Ее семья.
Мое сердце разрывается прямо посередине.
― Ты здесь, ― шепчу я ей на ухо. ― Я с тобой. Мы есть друг у друга.
Я крепче сжимаю ее в объятиях, притягиваю к себе, пока она уходит от меня. Кровь заливает диван под нами, кровь, которую я не могу остановить, просачивается сквозь одежду, прилипает к коже.
Кровь, которая должна течь по ее венам, подпитывая ее жизнь. Но это не так.
Больше нет.
Я прижимаюсь носом к ее волосам, наполняя легкие ее теплым ароматом, прошлое и настоящее сливаются воедино, когда я вспоминаю другие объятия. Другую любовь.
Другую потерю.
Я напеваю свою успокаивающую песню, пока она дрожит рядом со мной, ее сердце бьется под моей рукой, каждый удар медленнее предыдущего. Тише.
Слабее.
― Ты ― семья, которой у меня никогда не было, ― шепчу я, и ее легкие с судорожным выдохом опустошаются… И больше она не дышит.
***
Я не знаю, сколько времени я держу ее, обхватив тело, которое больше не двигается.
Больше не согревает.
Достаточно долго, чтобы в комнату впорхнул пергаментный жаворонок и начал биться о подоконник, снова и снова. Возможно, это Серим сообщает мне, что миссия завершена, дети свободны от города.
Достаточно долго, чтобы я поняла, что твердые осколки моего сердца не собираются срастаться обратно и защищать мягкую сердцевину, которая испытывает слишком сильные чувства. Мне придется лелеять боль, пока она не зарубцуется, ― осознание этого не добавляет мне желания подняться.
Достаточно долго, чтобы я не торопясь проанализировала каждое мгновение с момента пробуждения, удаляя эмоции, как кожуру орехов, оставляя только гладкую скорлупу, с которой я могу справиться. Я складываю весь хлам в кучи на берегу моего огромного замерзшего озера, которое сейчас тише, чем когда-либо, а затем тащу их по поверхности.
Серебристый свет пробивается снизу, пока я вырезаю ледяную могилу, чтобы опустить туда свою боль. Странное сияние, которое преследует каждый мой шаг, перемещаясь за мной туда-сюда между берегом и дырой во льду, обычно пугает меня. Но я чувствую себя оцепеневшей.
Опустошенной.
Я потеряла Эсси и всякое желание заботиться о чем-либо, кроме того, что поможет мне держаться на ногах. Отмщение.
Бросив последний сверток боли под лед, я возвращаюсь в реальность и поднимаю руку, откидываю волосы Эсси с ее слишком бледного лица.
― Ты спишь. ― Зажмурив глаза, я целую ее в висок, позволяя мгновению затянуться. ― Я найду того, кто сделал это с тобой, ― обещаю я, уткнувшись в ее холодную кожу. ― Я найду их, Эсси.
И я причиню им боль.
Я вытаскиваю руку из-под ее остывающего тела, моя нижняя губа дрожит, когда я расцепляю наши ноги и слезаю с дивана. Я укутываю ее плечи одеялом, чтобы ей было тепло, затем на нетвердых ногах иду к лестнице, прижимаясь к стене, чтобы поднять крышку люка.
Ней свободно парит, тыкаясь в мою щеку, шею и грудь, пока я спускаюсь по лестнице, тупо глядя перед собой. Не утруждая себя тем, чтобы снять залитый кровью комбинезон, я пристегиваю ножны к другому бедру, распихиваю по многочисленным карманам маленькие кинжалы из драконьей чешуи, а Ней продолжает неистово биться о меня. Она устремляется к полу, но я подхватываю ее в воздухе и осторожно опускаю на полку.
Правда, она не задерживается там надолго.
Мои движения становятся резкими и отточенными, я продеваю руки в кожаный бандольер, наполненный железными клинками, засовываю ноги в черные ботинки и зашнуровываю их до колен. Повязываю на шею вуаль и поднимаюсь по лестнице, преследуемая шелестом пергаментных крыльев. Я останавливаюсь у стола, пока Ней тычется в меня…