Я опускаю подбородок к груди, пряди волос падают вперед, закрывая меня.
Уходи.
Уходи.
Уходи…
― Это ты, ― произносит он, и мое сердце замирает, а волосы на затылке встают дыбом. ― Выйди на свет.
― Кто умер и сделал тебя королем? ― выдавливаю я сквозь свое охрипшее горло.
― Мой Пах, ― невозмутимо произносит он, и смех вырывается из меня, затихая прежде, чем лишнее движение успевает снова разорвать мои раны и заставить их кровоточить.
― Забавно.
Воцаряется тишина.
Он подходит ближе к решетке, скрестив руки на широкой груди, и неловкая пауза затягивается так надолго, что начинает меня раздражать.
― Ты… чего-то ждешь? ― спрашиваю я, нахмурившись.
― Да. Чтобы ты вышла на свет, и я смог увидеть твое лицо.
Я фыркаю от смеха.
Самоуверенный засранец.
― Нет, спасибо. Тебе придется пройти через эти железные прутья и самому вытащить меня на свет.
Проходит мгновение, прежде чем он берется за замок, висящий на моей двери, и костяшки его пальцев белеют. Металл скрипит и стонет, и он опускает руку вниз.
Я резко втягиваю воздух, когда замок открывается.
Сломанный.
Он поднимает руку и демонстративно разжимает пальцы, позволяя бесполезному куску металла упасть на землю с грохотом, который эхом отражается от стен в такт моему бунтующему сердцу.
Черт.
― Обычно я не люблю брать у женщины то, что она не дает добровольно, ― хмыкает он, снимая защелку с петли. ― Однако твой голос напоминает мне кое-кого, и я провел пять бессонных снов в уверенности, что схожу с ума.
Он распахивает дверь, и звук скрипящих петель нервирует меня, напоминая о том, как меня вытаскивали из другой камеры ― ногами вперед, пока я царапала ногтями камень и рычала сквозь оскаленные зубы.
Он делает первый шаг, и я подтягиваю ноги, стискивая зубы, чтобы не взвыть от боли, когда переношу свой вес на израненную спину и опираюсь на стену.
― Не хочу тебя расстраивать, ― шиплю я, ― но я никогда не видела тебя до той встречи на южной стороне стены.
― Ради твоего же блага, ― рычит он, шагая вперед, заполняя пространство своей массивной фигурой, ― надеюсь, ты ошибаешься.
― А если нет?
Он подходит так близко, чтобы я могу протянуть руку и коснуться его, и мой следующий вдох наполняется его одурманивающим запахом.
Он откидывает капюшон, открывая красивое, суровое лицо.
При виде него у меня перехватывает дыхание.
Сжав губы, он делает еще один шаг вперед.
― А если нет?
― Vaghth, ― шепчет он, и это обжигающее слово вспыхивает в моем сознании.
Мой позвоночник напрягается, каждый нерв в теле покалывает совершенно неправильным образом.
Фонарь над головой дребезжит, словно что-то внутри пытается вырваться наружу. Одно из его крошечных стекол лопается, и язычок пламени падает в его раскрытую ладонь, которую он подносит к моему лицу, словно глиняную чашу.
Его густые черные брови сходятся, лицо бледнеет, а я сжимаю зубы, и мое сердце замирает.
Его глаза округляются.
Я смотрю на это пламя, как на врага, ожидая, что он проведет им по моей плоти и оставит очередной болезненный след.
Из него вырывается сдавленный хрип, словно его легкие забыли, как работать.
Он поднимает дрожащую руку, как будто хочет провести по моей щеке, оставляя между нами расстояние в дюйм ― тепло, исходящее от его ладони, подобно солнечному лучу.
― К… ― Его взгляд мечется по моему лицу, с пугающей пристальностью разглядывая черты. ― К-как?
Что-то в том, как он произносит это слово, пронзает меня насквозь, словно он опускает свои большие, сильные руки в мои ледяные глубины, превращая мое замерзшее озеро в бушующий шторм.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но все, что выходит, ― это дуновение морозного воздуха.
Напряжение нарастает в пространстве между нами.
Ладонь, почти обнимающая мое лицо, отдергивается, сжимаясь в кулак. Он бьет кулаком в стену за моей головой с такой силой, что в камне образуется трещина, пересекающая потолок.
На нас падают капли воды.
― Как? ― ревет он, и я рычу, показывая клыки, которые так и норовят вонзиться в его плоть.
― Я не знаю, о чем ты говоришь, ― рычу я, желая, чтобы он убрался отсюда.
Ушел.
Хочу, чтобы пламя в его руке погасло, пока оно снова не причинило мне боль, от которой я с таким трудом избавлялась.