Орган в моей груди сжимается так сильно, что я боюсь, как бы он не треснул посередине.
― Что ты здесь делаешь? ― шепчу я сквозь стиснутые зубы, наклоняясь вперед и бросая взгляд в тоннель, мой пульс учащается настолько, что голова кажется легкой и воздушной.
Ее большие пушистые уши подрагивают, когда она прислушивается к звуку.
― Серим говорила с Хозяйкой. Приказала вытащить тебя.
Ледяная ярость бурлит в моем животе.
Конечно, Серим приказала это сделать. А это значит, что она намерена заменить меня кем-то. Чтобы отдать Короне другого. Хуже того, она подвергла
Уно опасности, чтобы вызволить меня…
Руз, должно быть, сходит с ума от беспокойства.
Уно достает отмычку из одного из многочисленных разноцветных карманов, вшитых в ее шерсть, вытягивается, берет мой замок и вставляет тонкий инструмент в отверстие… ― Стоп.
Ее изящные руки замирают, розовые глаза смотрят на меня, зрачки сужаются. Между ее бровями пролегает морщинка, белый кончик ее длинного хвоста с хохолком подрагивает.
― Убирайся отсюда, Уно. Пожалуйста. Ты не можешь рисковать тем, что тебя поймают.
Ее губы оскаливаются, мелкие черты лица складываются в нечто острое и ужасающее.
― Ты не Хозяйка. ― Ее слова вспарывают мою кожу, оставляя жгучий след.
― Ты не командуешь мной.
Упрямый мискунн.
Я вздыхаю, снова смотрю в тоннель, потом в ее яростные глаза.
― Они знают, что я представляю угрозу. Если я выживу, они удвоят свои усилия по нашей поимке. ― Я делаю паузу, прежде чем нанести удар по почкам. ― Они найдут Руз.
Уно щелкает зубами и рычит, поджимая губы. Ее хвост устремляется вперед, касаясь моей щеки.
Ее глаза переливаются всеми цветами радуги.
Она застывает неподвижно, ее и без того бледный цвет лица светлеет настолько, что кожа становится полупрозрачной в тех местах, где она наиболее тонкая ― на висках, на внутренней стороне хрупких запястий, на изгибах узловатых ног.
Молчание затягивается, пока она погружается в одно из своих редких видений, и я сглатываю, наблюдая, как в ее глазах пляшут искорки. Розовые частички застывают, всплывая на поверхность и мерцая красным в теплом свете.
Ее хвост отлетает от моего лица так быстро, словно я сделана из огня, прерывистое дыхание вырывается из ее пасти с острыми зубами. Она моргает, вынимает отмычку из замка и опускается на корточки, остатки надежды, о существовании которых я даже не подозревала, бьются о мои ребра.
― Ты знаешь, что я права…
Она прячет отмычку в маленький розовый кармашек.
― Хозяйка умрет, если ты не пойдешь в этот Колизей. И Серим тоже. Я видела это.
Моя грудь сжимается, и я киваю.
Тогда решено.
― Я не удивлена, ― шепчу я, заставляя себя улыбнуться. ― Я разозлила Гильдию знати. Очень сильно. Думаю, они перевернут город вверх дном, чтобы найти меня, если я не попаду на казнь.
― Так и будет, ― говорит она с абсолютной уверенностью. ― Я передам свои видения Хозяйке. Она передаст их своему хозяину. А тот передаст их своему хозяину.
Моя улыбка смягчается.
― Сделай это, Уно.
Она достает из кармана оранжевого цвета кусочек угля.
― Подойди, ― говорит она, поднимая его, чтобы я увидела.
Я хмурюсь.
Бросив еще один взгляд в тоннель, я поднимаю свою металлическую планку, чтобы цепи не волочились по земле, и иду вперед. Уно жестом предлагает мне прислонить голову к двум прутьям, и металл прижимается к моему лицу.
Ее нижняя губа подрагивает, когда она проводит куском угля по моему лбу.
Я сразу же узнаю форму, которую она рисует, ― настолько хорошо мне знакома луна, которую я ищу в небе всякий раз, когда смотрю в сторону Тени. ― Это… правильно, ― шепчет она, и я сглатываю странный комок в горле. ― Я знаю.
Она опускается вниз, подтянув колени к щекам, и смотрит на меня, а я смотрю на нее…
У меня на кончике языка вертится вопрос о том, съедят ли меня прямо на столбе или унесут в Боггит и скормят птенцам, несмотря на то что я знаю, что ее видения нестабильны. Что в жизни все может быть иначе. Но я решаю, что лучше оставаться в неведении до самого горького конца.
Я закрываю глаза, не желая говорить слова, которые будут иметь вкус пепла, и слышу, как почти бесшумный звук ее шагов исчезает в небытии. Только убедившись, что она ушла, я снова открываю глаза и смотрю в пустоту перед собой.
Прочистив горло, я отступаю к стене, потирая зудящую спину о шероховатую поверхность.
― Почему мяч? ― раздается хриплый голос слева от меня.