Он нюхает свой окровавленный палец, и следующие слова вырываются из него с такой злостью, что они почти осязаемы на моей покрытой мурашками коже.
― Я чувствую это по запаху.
Влажное тепло сочится из свежей раны, пока я изучаю все его части тела, которые мне хотелось бы отрезать.
― Я… действительно хочу… убить тебя.
― Прекрасно понимаю, ― бормочет он, стряхивая мою кровь со своей руки. ― Но сейчас не время.
Я смотрю на зверя у него за спиной ― он расправил крылья, греясь на солнце, ― затем перевожу взгляд дальше, на то, что нас окружает, — вокруг нас простирается покрытый рябью песок, частички которого поднимаются и разлетаются медными вихрями. Воздух над ним тоже колышется, искажая мутно-голубой горизонт, усеянный темными лунами, настолько близкими, что, кажется, я могу дотянуться до них и подержать в ладонях. Серебряные ленты Авроры переплетаются с могильными камнями, служа единственным украшением этой выжженной местности.
Здесь нет холмов. Нет деревьев. Ни камней, ни скал, ни валунов.
Никаких признаков жизни.
И уж точно нет воды…
Только я, король и дракон размером в половину горы.
Отлично.
― Белый флаг ― это белый флаг, ― говорит он, опираясь локтями на согнутые колени и наклоняя голову набок. ― Могу ли я освободить тебя и поверить, что ты не станешь пренебрегать правилами нашего… соглашения?
― Скорее всего, нет.
― По крайней мере, ты честна, ― бормочет он, глубоко вздыхая.
Он тянется к голенищу ботинка и достает бронзовый клинок в форме лепестка.
Черт.
Надо было соврать.
Я дергаюсь, шипя сквозь стиснутые зубы, когда он подносит лезвие к моей груди, просовывает его под веревку и… режет.
Часть веревки распутывается, позволяя мне сделать первый глубокий вдох с тех пор, как я была привязана к забытому Творцами столбу.
Должно быть, мой взгляд выражает степень моего потрясения, потому что в его тлеющих глазах вспыхивает искорка смеха.
― Ты думала, я собираюсь зарезать тебя, заключенная семьдесят три?
― Конечно. Ты же видел, сколько кусков кожи они разложили на земле во время моего суда, и я бы соврала, если бы сказала, что это все. Очевидно, что у тебя только мускулы, но нет мозгов.
Он усмехается, перерезая еще одну веревку. Еще одну.
Еще одну.
Я скатываюсь со столба и снова падаю лицом в песок.
Он поднимает меня на ноги и отряхивает, а затем наклоняется ко мне, принюхиваясь.
― Ты права, от тебя дерьмово пахнет.
― Да пошел ты, ― бормочу я, и он вскидывает бровь.
― Ты хотела убить меня минуту назад. Я не могу за тобой угнаться.
Я фыркаю от смеха.
― Не волнуйся. Немногие могут.
― Это вызов? ― спрашивает он, засовывая клинок обратно в ботинок.
― Нет. Но я дам тебе шанс отпустить меня.
― От всей души откажусь.
Конечно.
Надеюсь, он не будет возражать, когда я от всей души перережу ему горло.
Он расстегивает плащ, стягивает его с плеч, давая мне возможность увидеть вблизи, как мощно движется его мускулистое тело. Мои щеки пылают, когда он закутывает меня в просторную ткань, закрепляет под подбородком, а затем щелкает меня по носу.
― Очаровательно.
― Я отрежу тебе язык тем клинком, что у тебя в ботинке.
Он накидывает капюшон мне на голову, окутывая меня тенью.
― Я бы предпочел, чтобы ты использовала зубы, но нищим выбирать не приходится.
Я хмурюсь, понимание приходит медленнее, чем восход Авроры. У меня вырывается возмущенный смешок, но он быстро обрывается, когда он приседает, берет мою левую лодыжку в одну руку, сжимает цепь в другой и дергает, расправляя плечи. Звено разрывается и взлетает в воздух.
Хорошо.
Он повторяет процесс с другой моей лодыжкой, отрывая кусок цепи, который бросает в сторону.
― У тебя хорошо получается. ― Я взмахиваю руками, и металлическая цепь, натянутая между ними, звенит от моего движения. ― Продолжай.
Он сухо смотрит на меня и поднимает с земли обрывок веревки. Соединив мои руки вместе, он сдвигает кандалы повыше, затем делает несколько витков вокруг запястий и завязывает узел.
― Это… не то, что я имела в виду.
Он отрывает цепь от кандалов на моих руках, разъединяя звенья, словно они сделаны из глины.
― Я в курсе.
Черт.
― Туповатый. Понимаю. Не осуждаю.
Довольно хмыкнув, он поднимается, а затем нагибается, обхватывая меня своими большими руками. Он закидывает меня на спину и поднимает, как мешок с зерном.