― Там духи кричат от отчаянного желания поговорить с тобой. Как насчет того, чтобы ты позволила ненадолго присосаться к твоей душе? ― спрашивает существо, и я клянусь, это звучит так, будто у него текут слюнки. ― Тогда ты сможешь услышать все, что они хотят сказать.
Нет, черт возьми, спасибо.
― Я пас.
От всей души.
Словно не обращая внимания на мои возражения, он устремляется вперед, собирая клубы пара, которые использует, чтобы потянуться в мою сторону бестелесными руками.
Я разворачиваюсь и спешу по другому проходу, волосы у меня на затылке встают дыбом. Оглянувшись через плечо, я вижу как существо склонилось над мужчиной, прислонившимся к краю источника, и высасывает из его приоткрытых губ что-то, похожее на тень.
Дрожь пробирает меня до костей.
Я молча благодарю Творцов за то, что скитальцы встречаются редко, посещая лишь туманные завесы, где они пожирают души в обмен на послания от услужливых мертвецов.
Не могу представить ничего хуже. Я уверена, что духи, так отчаянно желающие пообщаться со мной, не могут сказать ничего хорошего.
Не то чтобы я могла их винить.
К счастью, жуткие пожиратели душ легко отвлекаются.
Я взбегаю по лестнице, поднимаясь намного выше тянущихся ко мне пальцев пара. Звуки смеха и звона бокалов доносятся до меня, когда я выхожу на второй уровень, уставленный столами для игры в Скрипи.
Вокруг собралась толпа, они пыхтят сигаретами, пьют игристые напитки, прижимая к груди игровые осколки. Падают игральные кости, кучки драконьего кровавого камня переходят из рук в руки.
Я украдкой рассматриваю их наряды ― одни одеты в красочные, инкрустированные драгоценными камнями платья. Другие ― в искусно расшитые плащи, в их прически вплетены перья, с мочек свисают бусины. Это горделивый знак их способности слышать песни разных стихий:
Красные ― для Игноса.
Синие ― для Рейн.
Коричневые ― для Булдера.
Прозрачные ― для Клод.
Если не брать в расчет бусины, то, как правило, высокопоставленного стихиаля Сумрака можно узнать с другой стороны комнаты ― это именно те, кто могут похвастаться более чем десятью цветами в одном наряде, словно это делает их такими же могущественными, как яркие драконы, которые правят небесами этого королевства.
Великие молтенмау.
Забавно, ведь именно они первыми пустят кровь зверям, если рудник с кровавым камнем иссякнет.
Я уже на полпути вверх по узкой лестнице, вырубленной в задней стене, когда кто-то высокий, широкоплечий и одетый в плащ начинает спускаться.
Я замираю, не в силах разглядеть его лицо, кроме волевой челюсти, заросшей темной, аккуратно-подстриженной бородой, потому что капюшон плаща скрывает все остальное.
Он не замедляется. Просто продолжает спускаться по лестнице, несмотря на то, что я одета в смелое ярко-красное платье, которое невозможно не заметить.
Я едва не стискиваю зубы, вспоминая о металлической пластине, закрепленной на моем заднем моляре, как раз вовремя, чтобы избежать внезапной активации моего секретного оружия.
Он сам едва помещается на лестнице, а значит, протискиваться мимо друг друга придется с трудом.
Прекрасно.
Типичное дерьмо стихиалей, думающих только о себе.
Вздохнув, я опускаю плечи и делаю шаг в сторону, напоминая себе, что я Кемори Дафидон, странствующий бард из Орига. Я испуганная бродяжка. И я здесь совершенно не для того, чтобы случайно подставить подножку этому мужчине и наблюдать, как он кувыркается по лестнице.
Ни в коем случае.
Прижавшись спиной к стене, я опускаю глаза и жду, когда он протиснется мимо, его тяжелые шаги становятся все ближе. Так близко, что на меня обрушивается дымный мускус, сдобренный запахом свежерасколотых камней, смягченный нотками чего-то маслянистого.
Дыхание перехватывает, а потом вырывается, словно не желая расставаться с густым, насыщенным ароматом, который, возможно, является
одним из лучших запахов, которые я когда-либо вдыхала… Он протискивается мимо.
Останавливается.
Я замираю в его тени, как пламя в темноте, мое сердце бьется быстро и сильно. Все сильнее колотится в моем горле с каждой бесконечно долгой секундой.
Почему он не двигается?
Я боком протискиваюсь вверх по лестнице, освобождаясь от его атмосферы.
― Извините.
Нам нужно скорее разойтись и отправиться по своим делам.
Глухой, скрежещущий звук вырывается из него, словно борется за свободу.
Воздух приходит в движение.