Сердце слабеет.
Ты умираешь.
― Ты не можешь быть сильной, если ты мертва, ― бормочет он, настолько тихо, что даже Клод с трудом слышит его.
Я вздыхаю, его непоколебимая логика словно бьет меня по спине.
Я ненавижу ощущение, когда ломаются мои позвонки, но я ослабляю хватку на его нижнем белье и поворачиваюсь, прижимаясь щекой к замшелому камню, наблюдая, как журчащий водопад стекает по расщелинам.
― Откуда ты знаешь о целебных свойствах бассейна? ― Спрашиваю я, пытаясь отвлечься от того факта, что только что уступила этому мужчине и приняла его помощь.
Опять.
Это раздражает.
Я уверена, что он копит все оказанные мне услуги, готовясь запихнуть их мне в глотку при удобном случае. Например, когда ему понадобится когонибудь задушить или разделать. Или что-то еще, о чем я пока не задумывалась.
Возможности безграничны.
Каан прочищает горло, спуская ворот туники с моего раненого плеча.
― Я провел большую часть своей юности и некоторые более поздние периоды своей жизни как воин клана Джокулл. Они всегда жили вблизи этих гор, а недавно заняли кратер, образовавшийся в результате падения луны саберсайта, Орва.
Я хмурюсь, его шрамы внезапно обретают гораздо больший смысл…
― Я пробирался сюда во время сна, отмокал, пока не переставал истекать кровью, а потом возвращался обратно до восхода Авроры.
― Ты ― король, ― бормочу я, пока он вводит свои зубцы в мою рану, заставляя все нервы под моим языком трепетать. Следующие слова вырываются сквозь стиснутые зубы. ― Почему… ты провел большую часть… своей юности в… клане воинов?
― Потому что мой Пах отправил меня туда, когда мне было девять лет, после того как выяснилось, что я могу слышать только Игноса и Булдера, ― бормочет он, впиваясь зубцами в мою плоть, и теплая струйка крови стекает по плечу и капает в воду. ― Сказал, что если я переживу их суровые и изнурительные методы обучения, то, возможно, заслужу его уважение.
Мое сердце болезненно сжимается.
Творцы…
Если бы этот мужчина был еще жив, я бы разрезала его от подбородка до пупка, а потом заплела его гребаные внутренности, пока он был в сознании.
― Что… с-с-случилось с… ним?
― Я отрезал ему голову, а потом скормил ее Райгану.
Слова звучат как удар по ребрам, едва не сбивая меня с ног. Заслуженно, но… ― П-почему?
― Потому что я оплакивал ту, кого очень любил. Я обнаружил, что мой Пах совершил нечто непростительное, и отомстил ему, потому что думал, что она уже не сможет. Теперь я сожалею об этом.
― Как… ее з-звали?
― Эллюин, ― бормочет он и тянет за гвоздь, вытаскивая его. Я открываю рот в беззвучном крике, уверенная, что он только что вытащил половину моего скелета через крошечное отверстие.
Твою мать. Ой.
Я поворачиваюсь, опуская взгляд на окровавленный гвоздь, зажатый между нами, Каан изучает его длину, возможно, проверяя, не сломался ли тот, пока он его доставал, ― это имя эхом отдается в моем сознании вместе с резкими толчками боли, все еще бушующей во мне.
Эллюин…
Я промываю рану водой, пока он погружает в нее гвоздь, проводя пальцем вверх и вниз по его длине.
Мой взгляд задерживается на его кулоне, я рассматриваю замысловатую форму ― два дракона обнимаются так интимно, что я думаю, не символ ли это их утраченной любви.
Волна… чего-то захлестывает меня.
Печали?
Зависти?
Нет, конечно же, нет.
― Что с ней случилось?
Его глаза встречаются с моими.
― Она умерла, ― бормочет он с такой обреченностью, что слова ощущаются как удар ножа в живот.
Он выходит из воды, достает из рюкзака свежую одежду и складывает остальное. Запихивает ноги в ботинки, хватает плащ и устремляется по каменной лестнице к Райгану, оставляя меня в ауре крови и тревоги.
ГЛАВА 33
Вымокшая, с покалывающей кожей, с зудящей раной на плече, я иду следом за Кааном, поднимаясь по лестнице из красного камня, и хмуро смотрю на пучки медной травы, проросшие в трещинах. Остановившись, провожу рукой по мягким травинкам.
Видеть листву такого цвета… странно. В Сумраке все, что прорастает изпод снега, имеет яркий оттенок зеленого. И хотя он мне нравился, этот мне нравится больше.
Выглядит крепче. Его труднее уничтожить.
Может быть, если бы я жила здесь, то смогла бы сохранить какую-нибудь растительность живой.
Что-то гладкое и круглое привлекает мое внимание, и мой взгляд скользит к темно-красной чешуе саберсайта размером с половину моей руки, лежащей среди травы. Возможно, она принадлежит Райгану, скорее всего, упала во время одного из его предыдущих визитов сюда.