Она здесь. На этой ступеньке. И за мной никто не наблюдает.
Может быть, я не так уж и проклята, в конце концов?
Я хватаю ее, бросаю взгляд на вершину лестницы и пальцами засовываю чешуйку между запястьями, пряча ее от посторонних глаз. Мое сердце колотится так громко, что я почти уверена, что каждая пара ушей в джунглях может это услышать.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, победа разливается по моим венам с такой силой, что я почти пускаюсь в пляс.
Так, спокойно, ничего не произошло.
Грохочущий звук заставляет мой взгляд устремиться в небо, к густым облакам, собирающимся над головой.
Я хмурюсь.
Я слышала, что здесь температура воздуха значительно выше точки замерзания, идут дожди, и эти горные районы ― идеальное место для гроз. Все, что я видела, ― это ледяной дождь и мягкий, нежный снегопад…
Бледные облака вздымаются и набухают, и я дрожу, несмотря на липкую жару, ― в воздухе витает напряжение, которое никак не удается стряхнуть.
Я преодолеваю подъем как раз вовремя, чтобы увидеть, как Райган перепрыгивает через край массивного травянистого плато, и его колючий хвост исчезает последним ― вся гора, кажется, смещается от его толчка.
Раздается оглушительный рев, хлопанье крыльев, а затем он взмывает в небо.
Каан идет к краю, зажав в кулаке что-то круглое и извивающееся, и хмурится, наблюдая, как зверь проносится по ущелью и исчезает из виду.
― Куда он направляется? ― спрашиваю я, подходя ближе и прикидывая свои шансы добраться до мужчины, чтобы успеть столкнуть его с обрыва.
― Как и ты, ― бормочет Каан, помахивая блестящим черным жуком, ― Райган не выносит чужой помощи.
Я хмурюсь, разглядывая существо ― его тонкие лапы болтаются, похожие на когти клешни торчат из того, что, как я полагаю, является его мордой, и пытаются ухватиться за воздух.
― Что это?
― Клещ, которого я нашел в подмышке у Райгана, где чешуя еще не успела затвердеть после последней линьки.
Он швыряет насекомое себе под ноги и давит его каблуком ботинка. Тварь лопается, фиолетовые внутренности разлетаются по траве.
― Если оставить без внимания, они выделяют токсин, который может довести дракона до бешенства. ― Он бросает на меня тяжелый взгляд, скрытый тенью густых ресниц. ― Для животного, рвущегося сжигать города и уничтожать все на своем пути, нет иного избавления, кроме быстрой и милосердной смерти.
У меня кровь стынет в венах. Сжигать города…
Уничтожать все и всех…
Быстрая и милосердная смерть…
Все это совершенно не соответствует образу короля, который, очевидно, потворствует такому поведению своего зверя. По крайней мере, согласно слухам.
Меня охватывает замешательство, и я опускаю взгляд на фиолетовое пятно на земле.
― Идем. ― Каан взваливает на плечо седельную сумку, подхватывает другую и направляется к тропинке, проложенной сквозь густую листву впереди. ― Если ты хочешь есть, конечно, ― бросает он мне в ответ. ― Ты не сможешь сбежать, пока не поешь. Ты потеряешь сознание и очнешься там же, откуда начала.
Он прав.
Вздохнув, я следую его примеру, веревки вокруг моих запястий набухли от влаги.
― Думаю, ты случайно завязал их слишком туго, ― говорю я, озираясь по сторонам. Пытаюсь разобрать стрекочущие звуки, которые постоянно раздаются в воздухе, словно кто-то проводит палкой вверх-вниз по множеству ребристых, полых бревен.
― Уверяю тебя, ― говорит он, убирая с тропинки упавшую ветку, как будто она оскорбляет его лично, ― это не случайность.
― Если у меня отвалятся руки, то и железные наручники тоже, и тогда я призову Клод, чтобы она задушила тебя во сне.
― Такие милые обещания, ― задумчиво произносит он, и его тон настолько сух, что может лишить всей влаги мое тело.
Тропинка выходит на другое плато, на котором стоит небольшой каменный дом, словно выросший прямо из-под земли. Он двухэтажный, с окнами странной формы ― не круглыми и не квадратными, а что-то среднее.
Жилище искривлено в одну сторону внизу, на втором этаже ―в другую, крыша остроконечная. Стены местами выпуклые, местами вдавленные, словно их лепили маленькие пальчики.
Я замираю, пораженная, мои губы растягиваются в улыбке.
Как будто ребенок нарисовал это строение на куске пергамента, а затем вдохнул жизнь в стены, придав им силу и материальность.
Южная стена может похвастаться импровизированной решеткой из перекрещивающихся веток, увитых виноградной лозой с сочными фиолетовыми плодами моллифрута, аромат которых наполняет теплый воздух. Под ней расположены ряды высоких грядок, на каждой из которых красуются яркие овощи, с некоторых из которых, похоже, уже собрали урожай…