В его челюсти пульсирует мышца, в глазах мелькает что-то такое, от чего меня пробирает до костей.
― Конечно.
Я прочищаю горло, отворачиваюсь от его пристального взгляда и утыкаюсь взглядом в свой суп. Еще один момент душераздирающей тишины, прежде чем он берет со скамьи тряпку и вытирает мне лицо.
Я не останавливаю его.
Я не мешаю ему взять мою ложку и покормить меня, как маленькую. Я не останавливаю его, когда он накладывает мне еще одну порцию, а затем предлагает мне кружку воды.
Я не мешаю ему вытирать суп с моей туники, когда мы заканчиваем. Он ведет меня вверх по изогнутой лестнице, через покосившуюся деревянную дверь, в уютную спальню с единственным окном и большим тюфяком, накрытым таким количеством подушек и одеял, что в них можно утонуть.
Спальное место, которое пахнет им.
― Единственный выход ― вниз по лестнице и через заднюю дверь. Это если ты сможешь прокрасться мимо меня достаточно тихо, поскольку я буду спать на диване. Если у тебя получится, я с удовольствием поищу тебя, так что дерзай.
― Туалет?
― Вон там. ― Он указывает на другую дверь, гораздо меньшего размера и более странной формы, вспышка молнии освещает его красивое варварское лицо пугающими полутонами.
Я поднимаю связанные руки.
― Как я должна…
― Уверен, ты справишься, ― бормочет он, а затем закрывает дверь с такой силой, что я подпрыгиваю.
ГЛАВА 35
Я толкаю чешуйку, спрятанную между моими запястьями, пока она не падает мне на колени, затем зажимаю ее бедрами и приступаю к работе. Глядя на дверь, я провожу веревкой по острому краю, постепенно освобождая руки.
Веревка прорезается гораздо быстрее, чем я ожидала, и моя рука соскальзывает, когда она поддается.
Чешуя вонзается в руку, и я резко втягиваю воздух, сжимая челюсти от боли.
Чертовы ― гребаные ― драконьи яйца!
Проклятье, Рейв…
Зубами я распутываю путы, а затем прижимаю руку к порезу, кровь просачивается между пальцами и капает на тюфяк.
Я вздыхаю.
Похоже, я нарушила правило не проливать кровь во время этого сна.
Определенно, мне пора убираться.
Я бросаюсь в туалет и поворачиваю медный кран, едва различимый в тусклом свете, подставляю руку под струю воды и делаю все возможное, чтобы смыть кровь. Оторвав полоску от туники, я перевязываю рану, зубами затягиваю узел и улыбаюсь своей работе ― победа головокружительными всплесками проносится под ребрами.
Может, я и поранилась, но я свободна.
Свободна!
Да, черт возьми. Теперь мне нужно просто сбежать.
Я пользуюсь туалетом, наслаждаясь возможностью с комфортом подтереть задницу. Заправив волосы за уши, я возвращаюсь в спальню, бросив еще один взгляд на закрытую дверь.
Потянувшись к ящикам в конце тюфяка, я открываю первый и роюсь в поисках чего-то более удобного, чем царапающая одежда, в которой, как мне казалось, я умру, и нахожу черную рубашку, мягкую как масло. Я достаю не менее мягкие штаны, которые настолько коротки, что, скорее всего, заканчиваются у коленей Каана.
Но я все равно, скорее всего, утону в них.
Пожав плечами, я натягиваю штаны и обнаруживаю, что внутри есть шнурок, который позволяет зафиксировать их на талии.
Я прячу волосы под безразмерную рубашку, которая теперь свисает с плеча, и забираюсь обратно на тюфяк. Натянув на себя одеяло, несмотря на влажную жару, я прячу под ним чешуйку и разрезанные веревки, одновременно наблюдая за дверью.
Давая Каану время уснуть, я жду, утопая в запахе сливок и расплавленного камня.
Буря завывает, обрушивая капли дождя на крышу, барабаня в маленькое окошко. В темном и мрачном пространстве я жду своего часа, ковыряя ногтями кожу и представляя, что я сделаю с тем, кто убил Эсси и исполосовал мою спину.
Я иду за тобой, Рекк Жарос… Ты, ублюдок.
Но сначала мне нужно сбежать от короля.
***
Я приоткрываю дверь, мое дыхание тихое и ровное. Разум спокоен ― погружен в то тихое место, куда я ухожу, когда у меня есть работа.
Сжимая чешуйку в правой руке, я направляюсь к лестнице, двигаясь вперед одновременно с яростными ударами шторма, обрушивающегося на дом, и опираясь левой рукой на стену, чтобы не упасть. Я спускаюсь по лестнице, двигаясь мягко и медленно, остается четыре ступеньки, когда вспышка молнии озаряет комнату.
Освещает его.
Мои щеки пылают, раздается раскат грома, когда я пялюсь на Каана Вейгора, лежащего на длинном диване.