— Что тебе нужно? — в приглушённом шлемом голосе звучало очень плохо скрытое недовольство.
— Ничего, что не в твоих силах, — Павел с огромным облегчением понял, что заставил, именно заставил ответить на свой вызов. — Верни то, что отобрал.
— Вернуть иллюзию?
— Для меня всё, что ты делал, было реальным.
— Ты ошибаешься, чел. Свою иллюзию ты творил для себя сам. Хочешь опять вернуться к этому или предпочтёшь пойти дальше и приобрести власть над чужими иллюзиями?
— Ты снова врёшь — как пить дать.
…Масан может воздействовать на чувства и сознание неподготовленного чела как ему заблагорассудится. Неподготовленный чел не может воздействовать на масана никак.
С сегодняшнего дня Андрон знал, что больше не сможет произнести эту аксиому без оговорки: если масан сам не сглупил и не дал возможности уравнять шансы. Магия крови, им самим вложенная в амулет, теперь играла на руку челу, защищая его сознание.
К счастью, преимущество в силе и быстроте никакой амулет уравнять не в состоянии, но кто знает, какова будет отдача, раз дело зашло так далеко. И, если оставить быструю атаку как последнюю возможность, всё зависит от того, чьи воля и желание окажутся сильнее.
Масану противостояло мелкое и злобное ничтожество.
С одной поправкой. Ничтожество, способное на всё, чуждое малейшим понятиям о морали и успевшее войти во вкус ничем не ограниченной власти над другими, которую оно присвоило себе в своей иллюзии.
Оно было настолько мелким, что, не зная вкуса слаще морковки, не замахивалось на многое. Пока не замахивалось. Но в ту малость, которую заполучило, оно вцепилось мёртвой хваткой и способно было противостоять любым попыткам вернуть его назад, в прежнюю жизнь, ставшую хуже смерти.
В своей победе Андрон не сомневался, но лишь в том случае, если жадная рыбка при виде наживки окажется не слишком разборчивой. Иначе предстояло в лучшем случае вызывать Службу утилизации, которая выставляла астрономические счета, когда дело пахло возможными нарушениями Догм Покорности. В худшем… нет, на Зов того, кому нужна срочная помощь, откликнется любой находящийся поблизости масан, но припоминать этот казус будут не один десяток лет, уж в этом можно не сомневаться.
— Так что ты выберешь? — поторопил он чела…Видеть сто раз умирающую Ксаночку, которая на самом деле будет преспокойно ходить в офис и вертеть задом перед боссом? Или превратить её жизнь в ад и заставить поверить в реальность иллюзорной смерти? Какой тут может быть выбор? Вопрос лишь в том, какова доля правды в словах Безымянного. Единожды солгавший. а может, дважды или трижды?
«Он не понимал, с кем имеет дело. Теперь понял. Потому и торгуется».
— Я хочу не жить в иллюзиях, а управлять ими.
— Обычному челу я такой возможности дать не могу. А у таких, как я, это в крови.
— Я начинаю подозревать, что у таких, как ты, собственной крови вообще нет. Я, откровенно говоря, надеялся на что-то большее. Вампир — это слишком банально и слишком отдает Голливудом.
— Тебя смущает необходимость время от времени пить кровь бывших сородичей?
— Так я был прав? Постой, а откуда мне знать, что твои клыки не иллюзия?
— Так сложно догадаться, как это надёжнее всего проверить?
— Ты не зря забыл добавить «безопаснее», вампир. Такие, как ты, могут обратить, а могут и просто убить.
— Убить я бы мог любым привычным для тебя способом. А у тебя есть только один способ обрести подлинное могущество. Решай.
Павел скосил глаза на книгу заклинаний. Она тоже лишилась своего таинственного, мистического ореола, и вместо непонятных букв на обложке читалось ясное и чёткое название.
Брэм Стокер ДРАКУЛА
«Символично, черт подери. Настоящие кровососы тоже читают «Дракулу» и «Сумерки»?»
— Ты не думал о том, что вампир мог бы вести очень любопытный блог? — вдруг спросил Безымянный.
«Да уж! Вот это читать будут наверняка!»
— Я готов, — ответил Павел, удивляясь собственному спокойствию.
— У тебя есть место, куда не проникает солнечный свет?
— Так это правда, что он для вампиров смертелен?
— В ночном образе жизни есть свои достоинства. «Какая разница?»
— Только если санузел.
— Не всё ли равно? — протянул Безымянный. — Не в месте дело. Кстати, насчёт чеснока, серебряных пуль и сна в гробах — миф.
Они прошли в тёмное тесное помещение, вампир плотно прикрыл за собой дверь, запер её на защёлку и только тогда снял шлем.
— О мифах ты говорил. Расскажи ещё какую-нибудь правду, — сказал Павел, пряча нервозность. Не каждый день превращаешься из человека в легендарную нежить. «Будем надеяться, это быстро».