Очень прошу поддержать этот незапланированный старт: поставить лайк и добавить книгу в библиотеку.
Прода будет выкладываться каждый день и ещё сутки после эпилога книга будет доступна для бесплатного чтения.
Поэтому советую подписаться на страницу автора, чтобы не пропустить завершение истории.
Ольга Гольдфайн/Валерия Бероева
Глава 2.
Иногда боль – это всё, что остаётся,
чтобы убедиться: ты ещё жив.
Дождь не прекращается ни на минуту, словно небо намеренно выжимает из себя всё до последней капли. В этом что-то пугающе правдивое – будто сама погода подтверждает: Милена, в твоей жизни всё рушится.
Сижу в кабинете, будто в капкане собственных мыслей. Слова Беркутова вонзались в сознание острыми иглами.
«Вы стояли в свете. Вы плакали».
Как он мог это знать? И главное – почему не могу выкинуть его слова из головы?
В шесть вечера стою у соседнего подъезда. Народ собирается неохотно, но муж очень просил меня сходить. В прошлый раз обсуждали его кандидатуру, Кирилл еле отмахнулся от предлагаемой должности. Он и так с утра до вечера на работе, а тут ещё это...
Наша не в меру ретивая соседка считает его честным и порядочным человеком, деятельным и пробивным.
Но меня тревожит другое: муж не позвонил, не написал. Ни одного дежурного сообщения, не одной банальной фразы вроде «как прошёл день».
Опять исчез с радаров. В очередной раз. И это исчезновение уже не кажется обычной рутиной. Способность вот так внезапно пропадать стала у Гурьева привычкой. И я не знаю, с чем это связано. Кирилл всегда прикрывается работой, какими-то срочными вызовами, внеплановыми дежурствами, заменами коллег. Но я чувствую, что он лукавит…
Муж всё чаще холоден. Всё меньше прикасается ко мне. Его рука, ещё недавно ложившаяся мне на талию с утренней нежностью, теперь скользит мимо, как будто боится прикасаться.
И в глазах Кирилла всё чаще пустота. Или не пустота, а что-то другое. Что-то, что принадлежит уже не мне…
Вспоминаю, как недавно обнаружила в его куртке женскую заколку. Маленькую. Металлическую. С запахом другого шампуня. Я тогда молча положила её в коробку с аптечкой. Словно спрятала чужую улику в своём доме.
Несколько раз слышала, как муж разговаривал по ночам. Шёпотом. В ванной.
Приглушённым голосом, иногда смеясь, с нежными интонациями, которых я давно уже не замечала.
Я не спрашиваю, потому что боюсь ответа. Или ещё страшнее – боюсь услышать ложь. Ведь я сразу пойму: врёт он или говорит правду.
Вечером после собрания готовлю курицу. На автомате натираю специями, запихиваю в духовку. Еда потеряла для меня вкус. Вино, оставшееся с прошлой недели, стоит в холодильнике, я даже не притрагиваюсь к нему. Зачем пить, если голова уже плывёт от неясных подозрений?
Кирилл возвращается поздно.
– Пациент тяжёлый, пришлось задержаться, – сообщает мимоходом, как будто заранее подготовился.
– У меня сегодня был на приёме Беркутов, – мой голос сухой, чуточку хриплый.
– И как он? Нёс какую-то чушь, когда в себя пришёл. Говорил, что ему срочно нужно поговорить с моей женой. Откуда-то знал, что ты психотерапевт в нашей клинике.
Кирилл избегает моего взгляда. Беспечность в голосе кажется выученной. Слишком ровно и спокойно рассуждает о странных вещах.
Открываю карты:
– Он сказал, что видел меня. Там. На границе между жизнью и смертью. И он знал, что я плакала. Что у меня случилась беда.
Кирилл замирает. Бутылка, которую достал из холодильника, в его руке дрожит. Но он тут же делает глоток.
– Милен, это... игры подсознания. Ты же специалист, понимаешь, что умирающие видят то, что хотят видеть.
Меня совершенно не устраивает это объяснение. Я ещё больше хочу разобраться в происходящем.
– Он не мог видеть меня. Никогда не знал, как я выгляжу. Ему никто не говорил, где я работаю.
Кирилл молчит. Потом тихо произносит:
– Ты себе что-то напридумывала. Повелась на его фантазии? Попала под гипноз?
– Кирилл, а я и не говорю, что Беркутов – причина моих мыслей, – шепчу побелевшими от страха губами. Кажется, больше не получается молчать и всё носить в себе.
– Я просто чувствую, что ты исчез из моей жизни. Уже давно. Отдалялся постепенно. Каждый день по миллиметру. Как будто ушёл от меня к другой…