— Что такое? — Эден уже была готова к самым неприятным новостям.
— Звонила моя экономка Эллен. Кэти все слышала по телевизору, и она вне себя. Потеряв родителей в автокатастрофе, она считает, что потеряла и меня. Что вы забрали меня у нее.
— Бедная девочка. Как она, наверное, страдает! Ей нужно быстрее все рассказать.
— Вам следовало подумать и о ней, когда вы разболтались перед Даной.
Эден простонала что-то невнятное, вырвалась от Слейда и подбежала к поручням террасы. Здесь она невидяще уставилась на бесконечные просторы золотого пляжа. Потом повернулась к Слейду, все еще не отпуская рук от поручней. Глаза застилали слезы злости и обиды, но она резко смахнула их рукой.
— Я прекрасно знаю, что вы думаете о моей честности, и понимаю, что не смогу убедить вас, но я вас не предавала.
Он холодно и зло смотрел на нее.
— Тогда каким же образом Дана получила эту информацию?
— Кое-кто представил меня ей в качестве вашей жены во время ланча, — тихо ответила Эден. Ей не хотелось называть имя Боба. Он же ничего не знал!
Слейд все сразу понял.
— Боб? — И она кивнула.
— Черт, мне не следовало оставлять его одного во время перерыва!
— Он слишком велик, чтобы его можно было связать и заткнуть ему рот, — дрожащим голосом заявила Эден.
Его лицо немного посветлело.
— Вы правы, хотя это ничего не меняет.
— Кэти, наверно, вас поймет, если вы попытаетесь спокойно все ей объяснить.
Он опять нахмурился.
— В нормальной обстановке — да. Но Кэти — не обычный девятилетний ребенок. Она только сейчас начинает понемногу приходить в себя после потери родителей. Я единственный, кто у нее остался во всем мире.
— Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы как-то исправить случившееся.
Он опустил длинные темные ресницы.
— Вы действительно все сделаете, Эден? — Ее поразил его печальный голос.
— Я-то сделаю, но ведь половина Австралии считает меня вашей женой. Как мне теперь объяснить, что все это не так?!
— Может, вам и не придется этого делать. — Глаза у нее широко раскрылись от ужаса.
— Нет, нет… вы не можете заставить меня продолжать этот… этот фарс до бесконечности. Я не могу! Я не хочу! Это просто безумие!
Безумием было с самого начала соглашаться на эту комедию. Даже ради благородного дела. Но она не собиралась продлевать эту комедию дальше, хотя сейчас по решительному виду Слейда поняла, что он имел в виду именно это.
Он приблизился. Его движения были плавными и сильными, как у пантеры. Она невольно отклонилась от руки, которую он поднес к ее щеке.
— Почему бы нет? Мне кажется, у вас ко мне меньше антипатии, чем вам хотелось бы внушить мне. Я ведь способен сам догадаться о правде. Сейчас вы отшатнулись от меня, но ваши глаза зовут подойти к вам поближе.
— Некоторые мужчины вообще не понимают слова «нет»! — огрызнулась Эден. Как она ненавидела его сообразительность! Рядом с ним она чувствовала себя уязвимой, и он все прекрасно понимал. При его циничном отношении к браку ему быстро наскучит то, что она сможет ему дать. И что тогда? Тогда он оставит ее ни с чем?!
— Это будет идеальный брак, — не слушая ее, продолжал он. — Как моя жена вы попадаете в высшие слои общества, что весьма важно для вашего самолюбия. А я переведу дух от бесконечных женских попыток навязаться ко мне в женушки!
Несомненно, он и в браке собирается продолжать свой холостяцкий образ жизни, с горечью подумала Эден.
— Вы не забыли о Кэти? — спросила она его. У него заблестели глаза.
— Кэти получит то, что ей необходимо, — мать! Эден, подумайте об этом! Кэти будет тем ребенком, которого вы не можете родить. Она не только не потеряет отца — она приобретет двух любящих родителей!
Он уже все обдумал, грустно поняла Эден. Нечестно было использовать Кэти в виде оружия убеждения и давления, но он пошел и на это. Конечно, ей хотелось бы стать матерью девочке, которую она видела на фотографии. Но уж больно велика цена.
— Вы не можете заставить меня выйти за вас замуж, — прошептала Эден.
Он тепло подул ей на щеку.
— Я никогда не навязывал себя ни одной женщине. Мне кажется, что и вы хотите того же, но слишком упрямы, чтобы признаться в этом!
Его губы нежно приблизились к ее губам. Она тихо застонала, как бы признавая, что он прав. Она желала его, и желала так сильно, что не могла скрывать этого. Как можно ненавидеть человека, обмирая от одного его прикосновения? Во всем этом не было никакой логики.
Спиной она почувствовала поручни террасы и вся выгнулась. Он легко и быстро, как по клавишам, прошелся поцелуями по вырезу ее платья, задержавшись внизу выреза. Язык его знал свое дело — Эден почувствовала, как набухли у нее груди. Соски обострились, стали настолько чувствительными, что даже легчайшее прикосновение бюстгальтера причиняло им боль. Она едва сдерживала стоны. Руки у нее поднялись сами собой и начали ласкать его волосы. Слейд тесно прижался к ней всем телом.