Она была так разгневана, что ничего не видела перед собой. Как смеет он обвинять ее в неверности после того, как провел этот вечер с Даной Друри? Эден была готова к тому, чтобы он немедленно остановил машину и позволил ей выйти.
— Извини, — вдруг спокойно произнес он. Ошеломленная, она выпустила ручку дверцы.
— Что ты сказал?
— Я сказал — извини. Когда я услышал, что ты уехала с Леном Хеллиджером, мне словно красную тряпку показали. Следовало бы не орать, а дать тебе возможность все объяснить.
— Это бы помогло, — согласилась она, немного остывая. Памятуя об отце Слейда, она не должна была бы удивляться, что он так резко воспримет ее ужин с Бобом. В то же время ее не переставало удивлять, почему это так его задело. Ведь совершенно очевидно, что он не любит ее.
Слейд сделал крутой поворот, и ремень безопасности врезался ей в грудь. Эден в недоумении огляделась:
— Но ведь эта дорога не к дому.
— Мы едем на квартиру к Дане. Она звонила и сказала, что я ей нужен.
Если бы он хотел наказать ее, то и тогда она не почувствовала бы себя более потрясенной. Осуждая ее за невинный визит в ресторан, он открыто демонстрирует свой интерес к Дане.
— Разве недостаточно того, что ты провел с ней вечер? — спросила она, не в состоянии скрыть горечь в своем голосе.
Его пальцы выбили дробь по рулевому колесу.
— Сегодня вечером мы работали допоздна, что не одно и то же. «Оустралис-Отель» сдал нам свои помещения для одного видеофильма. В студии тебе должны были сказать, где я, когда ты звонила.
В душе у нее бушевал вихрь эмоций. Действительно ли он просто работал с Даной в отеле? А что, если их связь существовала только в ее воображении?
— Дана говорила тебе, в чем ее проблема? — спросила она.
Огни встречного автомобиля осветили усталое лицо Слейда. Когда свет исчез, она услышала в темноте его голос:
— Ты бы сама могла понять, что происходит. Дана хотела, чтобы сегодня вечером я был с ней, а когда я ушел, она впала в депрессию.
— Но у нее есть все…
— Не так уж много, как думают. Она балансирует на лезвии ножа. Ее рейтинг за последнее время снизился, и на канале подумывают освежить программы и пригласить еще одного ведущего.
Эден начала понемногу понимать проблемы другой женщины.
— О ней так долго писали как о суперженщине, и теперь приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы жить в соответствии с собственным образом.
Эден поежилась.
— Я так рада, что я не личность и не обязана жить так, как все от меня ожидают.
— Никто не заставлял Дану становиться суперженщиной. Она хотела этого и теперь расплачивается.
Голос его тревожно дрогнул, и Эден озарило. Она вскинула голову, глаза ее расширились от страха.
— Ты думаешь, она может покончить самоубийством?
— Она много раз угрожала этим. Когда я не остался с ней после окончания работы, она намекнула, что способна на что-то решиться. Я не принял ее слова всерьез, пока она не позвонила мне домой, очень пьяная, и не потребовала, чтобы я немедленно приехал. Я хочу, чтобы со мной при этом была ты.
— Ты действительно думаешь, что она способна сделать это?
— Возможно, что и нет. Но в любом случае я не могу оставить без внимания ее звонок.
Старо, как мир, подумала Эден. Безотказная уловка, чтобы принудить мужчину явиться. И она сработала. Но что сделает Дана, когда Слейд заявится с нею?
Ее сердце отбивало хорошую дробь, когда они парковались у дорогого высотного жилого дома в одном из лучших кварталов Хоубарта. Когда Слейд назвал себя, он поставил Эден вне поля обзора телекамер безопасности.
Голос Даны в интеркоме звучал невнятно. Ей потребовалось сделать несколько попыток, чтобы открыть двери безопасности. Роскошный лифт доставил их в ее апартаменты, занимавшие целый этаж в пентхаусе.
Входная дверь была распахнута, и Дана, босая, в серой шелковой ночной рубашке и в открытом халате, выглядывала в дверной проем.
— Дорогой, ты пришел! — воскликнула она, когда Слейд вышел из лифта. Увидав сзади него Эден, она скорчила гримасу: — Почему ты привел ее?
Слейд схватил Дану за руку и втащил в апартаменты. Она медленно подошла к жемчужно-голубому гранитному бару и плеснула себе выпивку. Эден тихонько осматривалась, пытаясь лучше понять эту непростую женщину.
В квартире не было ничего, что говорило бы о стремлении к комфорту и уюту. Здесь все било на внешний эффект. Стена из подсвеченного стекла раскрывалась на просторную, выложенную терракотовым кафелем террасу, открывая захватывающий вид на город внизу. Светильники были вмонтированы в наклонные потолки и горели словно звезды над головой, отбрасывая острые лучики света на хром-со-стеклом мебель.